Фагоцит
Шрифт:
– Да, я в свое время даже немного удивился - никаких. Правда, почерки похожи. Единственная существенная разница - тамошний Виктор пишет букву «д» хвостиком вниз, а здешний - вверх. И я никогда не путаюсь. Возможно, вы и правы, только что из этого следует?
– Не спешите, и до следствий дойдем. Но перед этим - завершающий штрих. Скажите, Антонову ничего не кажется странным в отношении Скворцова к девушке, живущей в соседней комнате?
А ведь и правда, подумал я. Антонов пару раз думал, что если бы Света болтала даже не столько и с такой интенсивностью, как Вера, а всего
– Да, вы правы, отношение разное. Итак?
– Итак, вы ошибаетесь, считая, что личность Антонова заменила погибшую личность Скворцова. Нет, она не погибла, а всего лишь еще до вашего вмешательства полностью потеряла память - точнее, ее верхний уровень. Вот его-то Антонов и заменил своими воспоминаниями. То есть здешний вы - это не Антонов. Это Скворцов с памятью Антонова.
– Да, у меня тоже иногда возникали такие подозрения. Так с машиной-то что решим?
– Далась она вам... хотя, конечно, определенная польза будет. Но только пять тысяч шестьсот рублей - все же большие деньги.
– Вот я прямо сижу и удивляюсь - откуда у убежденного коммуниста Ефремова такие буржуйские замашки? Кто с неодобрением писал про «Олдсмобиль Старфайр»? Зачем вам «Волга», тем более что ее просто так не купить, даже вам? «Москвич-403» очень приличная по нынешним временам машина, стоит три шестьсот и более или менее доступен. Подайте заявление в Союзе писателей, и осенью подойдет очередь, так что в следующую зиму уже будет на чем ездить. Летом, действительно, можно и на мотоцикле.
Ефремов даже смутился - кажется, он воспринял мой пассаж насчет замашек всерьез.
– Да, извините, не подумал... но и три тысячи шестьсот - тоже немало.
– Примете от благодарных потомков, мы же вроде договорились.
Конец марта, улица Крупской, вечер.
Шарошка, шумевшая почти полчаса подряд, затихла.
– Вить, посмотри, вон как оно уже блестит!
Нет, что руки у нее все в зеленых пятнах от пасты «ГОИ», это понятно. Но вот нос почему тоже зеленый? И левое ухо, правое не видно.
Вера протянула мне правый цилиндр от «Явы», в котором она полировала каналы. Я их чуть расширил и подогнал под картер, а окончательную полировку доверил девушке - иначе она бы меня совсем достала постоянными предложениями в чем-нибудь помочь.
– Перепускные - нормально, - резюмировал я, отложив статор, в который начал потихоньку вставлять неодимовые магниты.
– А вот выпускной еще полировать и полировать. Пятна видишь? Тут, тут и еще вон там, у самого окна. Если оставить так, то на них будет оседать нагар, а это вызовет потерю мощности. Причем наверняка в самый неподходящий момент. В горах, например.
– Что-то я не помню в Крыму никаких гор.
– Так в Феодосии, где вы отдыхали, их и нет, это надо в сторону Ялты ехать. Но чего ты так уперлась именно в Крым? Там ты уже была, а на Кавказе еще нет.
– Это же дальше!
– Ага, километров на двести. Четыре часа очень неспешной езды. Я предлагаю -
Да уж, на четырех пленках, что Вера отсняла в прошлогодней поездке, пригодными к печати оказались лишь полтора десятка кадров. Но она упорная, тренировалась всю зиму, и теперь есть надежда, что не меньше половины снимков получатся приемлемыми. Вера даже печать освоила!
В нашей квартире была довольно большая прихожая, она же коридор, но одними размерами ее достоинства не ограничивались. На противоположной от дверей в комнаты стене располагались двери в кладовки - мою и соседей. Две темных комнатки площадью по три с половиной квадратных метра. Моя стояла почти пустая, и с согласия соседей все вещи оттуда были переправлены к ним, а на освободившейся площади мы с Верой организовали фотолабораторию. Я купил увеличитель - польский «Крокус», и Вера начала бодро осваивать тонкости фотографического искусства. То, что в закутке было довольно тесно и двое там помещались с некоторым трудом, ее нисколько не смущало, скорее наоборот. Вера недавно вообще заявила, что вторая табуретка там лишняя, только занимает место, которого и так мало, а она и у меня на коленях прекрасно посидит.
Ну и Вера, естественно, тут же уцепилась за мое предложение насчет фотографии в отпуске.
– Ой, Вить, я тебе давно хотела сказать! Твой «ФЭД» - он, конечно, очень хороший аппарат, но больно уж старый.
Ты даже не представляешь, насколько, подумал я. Ему уже лет шестьдесят, он мне от отца достался. Правда, обращались с ним бережно.
– А недавно появился «Зенит-З», это вообще чудо! Он зеркальный и с большим видоискателем. Давай ты себе такой купишь? И экспонометр к нему, а то на глаз трудно выдержку определять. А я тебе с деньгами помогу, ты же знаешь, я весь июнь буду в Ботаническом саду МГУ работать, там заплатят целых шестьдесят рублей.
Я с трудом удержался от улыбки. Шестьдесят рублей, это ж какие деньжищи! Хотя у Антонова в ее возрасте примерно так и было, только не один месяц, а девять в году. Мать оформилась дворником по совместительству, но работал и получал деньги я - подметал и чистил снег во дворе нашего дома и соседнего. Сам, отец помогал только после сильных снегопадов.
– Я тогда таких снимков наделаю!
– не унималась Вера.
– И потом, в такой аппарат не жалко и цветную пленку заряжать, ты же обещал меня научить в цвете печатать. Давай прямо с этой получки, а?
Вообще-то деньги у меня и без получки были, но я не поддался и напомнил:
– Вер, если ты будешь только верещать, а не работать, то забудешь, что вон там в углу лежит и второй цилиндр, левый, к которому ты еще не приступала. На одном мы далеко не уедем. Да, и еще две головки, их тоже полирнуть не помешает. Про фотоаппарат я подумаю, но ты давай уж не сбавляй трудового энтузиазма.
– До ужина же почти час!
– Так тебе еще умываться, а это явно не пара минут. Или пойдешь за стол вся в зеленых пятнах, как какая-нибудь кикимора?