Фактор вознесения
Шрифт:
Остальные выжившие из его команды вцепились в эту планетку зубами. И очень быстро после этого перемерли. А Алиса Марш… Впрочем, она тоже умерла. Она умерла уже в тот день, когда впервые пошла на Лунбазе на курсы ОМП.
Лишь Мак и Флэттери бредили дальнейшим полетом в дали космоса. Правда, признаться, хоть Мак и обучался вместе с Флэттери на Лунбазе, он всегда Раджу терпеть не мог. А стоило им повстречаться с келпом – вот тут-то их разногласия и поперли наружу.
«Как только Флэттери поймет, что мы натворили, чем по сути своей является келп, то…»
– Доктор
Мак выбрался из «башенки» и направился в кают-компанию к своей персональной консоли. Основной канал связи в данный момент контролировал его личный ассистент Спад Солеус.
Быстро осмотрев шесть экранов, демонстрирующих данные о состоянии келпа в районе космодрома, Дварф успокоился – келп вел себя так, как было приказано. А вот на восьмом мониторе появилось нечто неожиданное: громадное становище келпов в районе Виктории извивалось, словно в конвульсиях. Да уж, сегодня погибнет столько грузовиков, что хоть за голову хватайся!
Он отпихнул услужливо придвинутую чашечку кофе.
– По какой причине возмущение не устранено?
Спад лишь неопределенно пожал плечами и снова уткнулся в монитор. Затем еле слышно пробурчал:
– В голопрограмме заявлены изменения. Флэттери никогда ничего не делает без того, чтобы не раструбить обо всем на целый свет!
– Чьи программы заменены? – У Мака перехватило дыхание. Он ведь так надеялся… Нет, он так хотел, он собирался увидеть Беатрис сегодня! Он думал о ней непрерывно в течение всех двух месяцев с тех пор, как в первый раз ее увидел. Он мечтал о ней и верил, как в солнечный мираж, что однажды она навсегда останется на орбите.
– Понятия не имею, – буркнул Спад. – И понятия не имею почему. До сих пор с «Новостями» все было в порядке. Вы что-нибудь понимаете?
Мак отрицательно помотал головой.
– Ах, ну да, вы же сидели себе в своей «башенке». А тут вдруг посреди передачи Татуш сообщает, что Бен Озетт исчез! Ну а дальше можно только догадываться о том, что стало с ее группой.
– Пожалуй, – мрачно кивнул Мак. – Я его вообще-то недолюбливаю, но, откровенно говоря, он мужик что надо. Правда, в последнее время он как-то больше крутился в свите директора.
И хотя тема разговора была для Мака достаточно важной, он не мог не заметить, как Спад посерел, увидев темный экран.
– Не лучший выход для мужчины – болтаться в чьей-то свите, – продолжал бурчать Спад. – Честно говоря, хуже нет. Но коли вы не видели сегодня новостей, так на нет и суда нет.
– Какого суда? Ты о чем?
– Да о том вашем интервью, когда здесь открыли станцию, – обернулся к нему ассистент. – Они сегодня его повторили. Я-то знаю, что два года назад у вас седины было поменьше. Но ой как бы мне хотелось, чтобы эта Беатрис Татуш сегодня смотрела на меня такими сладкими глазками, какими тогда смотрела на вас.
– Молчать! – рявкнул Дварф Макинтош, и ассистент тут же покорно скрючился над консолью.
– Прости, – через минуту сказал Мак.
– Да ладно вам, – буркнул Спад.
– Ты хочешь, чтобы я извинился?
– Как-нибудь в другой раз… Что за чертовщина там творится? Наш келп, и вдруг…
– Это
– Но ведь тогда люди Флэттери быстрехонько его прополют, а то и еще хуже – вырежут все становище.
– Но это не навсегда. Проблема рабства до сих пор не разрешена. Цепи есть цепи: с одной стороны прикован раб, с другой – хозяин.
– Да бросьте вы, доктор Мак…
Макинтош расхохотался:
– Ты прав. Если взглянуть на все это с исторической точки зрения, то Флэттери лучше всех пандорцев разбирается во всем. Мы, клоны, тоже рабы. Рабы своего времени. Лишь клоны первого поколения имели настоящую закалку. Их тогда выращивали как доноров, если вдруг оригиналу потребуются какие-нибудь органы. Они нуждались в нас и делали все, что им приказывали. А теперь этот клон порабощает келп, затыкает ему пасть, и все это только для того, чтобы свободно совершить действия, надиктованные свыше! И, главное, ему не под силу отсечь нити давно умерших манипуляторов. Он сам не ощущает, сколько времени прошло.
– Ну и что нас ждет?
– Раскрытие карт. И если Флэттери сейчас высунет нос, ему надо будет в ладошки хлопать от счастья, если он хоть на что-то сгодится келпу. А в противном случае я ставлю два против одного, что ему не жить.
– Два чего?
Дварф Макинтош расхохотался – от души и громогласно, как и полагается мужчине его комплекции.
– Я даже не пытаюсь догадаться, откуда идет эта идиома. В те времена, когда я жил на Лунбазе, «два» означало четверть доллара. А доллар – это такие у нас были тогда деньги. Для нас это имело значение…
– А мы в таких случаях говорим: «Да я и шерстинки рвача не дам за его шанс».
– Что ж, пожалуй, так будет честнее. Опа! – Дварф Макинтош махнул рукой в сторону одновременно загоревшихся шести красных огоньков на пульте приема. – И кого же мы не изволили выслушать?
– Директора, – фыркнул Спад и машинально отъехал на стуле от пульта. – Он хотел, чтобы мы сотворили что-нибудь с келпом из восьмого сектора. Будто бы мы и не пытались с ним что-нибудь сделать…
– Ага! Сделаешь с ним что-нибудь… Как же! Стоит нам чуть усилить воздействие, и мы поджарим все, что находится внизу. Прелестное рагу получится: тушеный келп с подводными лодками и другими специями по вкусу.
– А если келп только того и хочет?
– Не дай Бог, если он разжился у нас подобной информацией! У нас есть только один способ решить проблему. Нам нужно найти такой способ воздействия, которым до сих пор мы не только не пользовались, но и не думали о нем.
Спад невозмутимо пожал плечами:
– Я с вами, приятель. Но вот что скажет директор?
Келп на дисплее вел себя уже совершенно нетипично: он стремительно скручивался, словно его самого затягивало в воронку неведомого водоворота. И уж кто-кто, а Дварф Макинтош понимал, что службы Контроля сами чуть не выворачиваются наизнанку, лишь бы его удержать.