Fallin
Шрифт:
За прошедшие три недели, с тех пор как она переехала в Новый Орлеан, Кэролайн не могла избавиться от ощущения недосказанности между ними. На первый взгляд, все было прекрасно, но в то же время у нее постоянно возникало чувство, что что-то не так.
Последнюю неделю они практически не виделись. Постоянно что-то мешало им остаться наедине. Чаще всего инициатором был Клаус. Он держался от нее на расстоянии. У него постоянно возникали срочные, неотложные дела с Элайджей или Марселем. Бывали случаи, когда она допоздна задерживалась у Ребекки или Хэйли, обговаривая детали свадьбы, и когда она звонила предупредить
Бывали ночи, когда он вообще не приезжал ночевать домой. Когда она вставала утром, его уже не было, а когда она ложилась спать, его еще не было дома.
Он избегал контакта с ней. В физическом плане. Делал все, чтобы они не оставались наедине.
По мере того как проходили эти недели, Кэролайн начинали посещать все более странные объяснения тому, почему они не занимались сексом, и каждое новое объяснение пугало ее еще больше. Поцелуи — да, объятия — да, но не секс.
Что-то явно было не так, и ей просто необходимо было узнать ответы на свои вопросы, иначе она сойдет с ума от неизвестности.
Даже Ребекка замечала напряженность. В последнюю их встречу она ненавязчиво, насколько это могла сделать Ребекка, спросила: «У вас с Ником все в порядке?» Бекс спрашивала потому, что больше видела своего брата с Марселем, чем с Кэролайн. По ее мнению, пары, которые помирились после долгой разлуки, должны были вести себя немного иначе. Кроме того, Ребекка была в курсе ситуации, которая предшествовала ссоре, поэтому ее беспокойство было вполне нормальным.
Кэролайн улыбнулась одной из самых искренних улыбок и ответила: «У нас все отлично, Бекка». Первородная загадочно посмотрела на нее, но не стала расспрашивать дальше, а лишь кивнула и ответила: «Хорошо». Слова Ребекки стойко засели в голове Кэролайн, потому что она точно знала, что на самом деле все было не в порядке.
Возможно, у него и правда была куча дел. Саймон как-то сказал ей, что весь прошлый год и за время их ссоры он практически перестал уделять внимание делам Квартала. Но был еще и Элайджа, Марсель, даже Хэйли, в конце концов. Все не могло быть настолько запущено. Или же, наоборот, у него были серьезные проблемы, о которых он не хотел говорить.
В любом случае они должны были все обговорить. Сегодня.
— Вот теперь все идеально, — проговорила Кэролайн, протягивая руку, чтобы поправить вазу с цветами на столе. Все было на своих местах, кроме самого главного…
У нее зазвонил телефон, и она буквально подлетела к дивану, на котором он лежал. Это был Клаус.
— Алло, — блондинка с радостной улыбкой села на мягкий диван и наблюдала, как ее помощники под внушением доделывают последние штрихи.
— Привет, малышка. Не занята? — в трубке послышался звук его голоса, и по телу невольно прошли мурашки. Она обожала его акцент. Голос был слегка приглушен из-за шума. Видимо, он был где-то на улице.
— Привет. Нет, не занята, — она жестом показала Джейн поставить уже приготовленную утку на стол.— Ты где? Я кое-что приготовила для тебя. Уже предвкушаю, что ты скажешь.
— Я в квартале. Есть несколько неотложных дел, поэтому я звоню сказать, чтобы ты не ждала меня сегодня. Я буду поздно, а может быть под утро. — Ее улыбка моментально потухла. Она не могла поверить, что
— Что? — потухшим голосом произнесла она.
— Нам с Марселем и Элайджей нужно кое-что обсудить.
— Я не против этого, — Кэролайн не могла сдержать своего раздражения, да и не хотела. Ей надоела вся эта ситуация. — Но обязательно не ночевать при этом дома?
В трубке несколько минут была одна тишина, которая прерывалась сигналами машин и негромкой музыкой из баров в квартале.
— Если я тебе срочно нужен, я могу приехать, — наконец сказал он.
Кэролайн с сожалением посмотрела на свое черное платье от Зиммерманн, которое она с такой тщательностью подбирала, и дорогущее белье, которое было под ним. По ее гениальному плану сегодня Клаус с особой тщательностью должен был снять его с нее. Обида и злость разлились по телу, как свинец.
— Не бери в голову, — тихо сказала она. — Если нужно оставайся.
С этими словами она положила трубку, даже не попрощавшись с ним.
Джейн обеспокоенно посмотрела на нее и присела на диван рядом с ней.
— Все в порядке, мисс?
Кэролайн громко цокнула языком.
— Ужина не будет, Джейн, — вампирша поднялась с дивана и двинулась к лестнице. — Сворачивайте здесь все, — зло крикнула она рабочим, а те в свою очередь непонимающе уставились на нее.
Кэролайн начала подниматься по ступенькам, громко стуча каблуками. Добравшись до вершины лестницы, она вдруг резко повернулась и оперлась о перила балюстрады, смотря вниз.
— А хотя, знаете, — громко крикнула она, — можете не убирать. Пусть приедет и посмотрит, от чего он отказался. Если, конечно, он соизволит сегодня переночевать дома.
Рядом с ней стоял подсвечник, который еще не успели убрать, и Кэролайн, сама не понимая, что делает, схватила его и со всей силы бросила, сбив им ту самую вазу, которую еще десять минут назад с такой тщательностью поправляла.
***
— Ну? Что скажешь, Марселус? — Голос Клауса был слегка заглушен веселыми криками туристов, гуляющих по главной улице квартала и даже не подозревающих о том, какой ужас творился в темном переулке рядом с Бурбон-Стрит. Только что закончив говорить по телефону, гибрид вернулся к своему прежнему занятию. Кэролайн бросила трубку, и он даже не сомневался, что она разозлилась. Он извинится позже, а сейчас у него была более важная проблема.
Марсель сидел на корточках и откинул несколько прядей темных волос с лица девушки перед ним. Мертвой девушки.
Мертвые, стеклянные глаза были направлены в ночное небо, и если бы не огромная лужа крови вокруг нее, казалось бы, что девушка с трепетом смотрит на звезды перед собой. Но в действительности все было иначе. Мерзкая кровавая картина, представшая перед зрителями, заставляла кровь стынуть в жилах.
За всю свою жизнь, включая тот период, когда Марсель был у руля Французского квартала, он видел много убийств. Он сам убивал, иногда чересчур изощренными методами, но только чтобы показать свою власть. Он видел сотни убийств на Второй Мировой войне и научился спокойно относиться к смертям. Но картина перед ним впервые за долгое время поселила в его душе чувство тревоги и неопределенности в завтрашнем дне.