Fallout: Equestria
Шрифт:
Меня била нервная дрожь, когда я наконец осторожно подкралась к двери с единственного направления, которое не сулило мгновенную смерть. Как можно медленнее и аккуратнее я проскользнула внутрь… и попала прямиком в ад!
Трупы пони были везде! Не так, как на мосту, где они пали в бою; нет, эти были расчленены, освежёваны и выставлены на всеобщее обозрение! Тело какого-то несчастного пони, без головы и копыт, свисало с потолка, его плоть была разрезана и зафиксирована таким образом, чтобы были видны кости и внутренности. Отрубленные головы и конечности свисали на цепях, как
Кровь и внутренности были везде, свисая с потолка и разукрашивая стены наравне с рисунками, которые каким-то образом стали ещё более жестокими. Между шкафами, в потрескавшихся рамках, висели довоенные плакаты. На одном из них (“Чтение — это магия”) какой-то пони-рейдер коряво, но впечатляюще, накалякал изображения взрыва мегазаклинания. Поверх другого (“У самых красивых пони — богатый внутренний мир!”) была нарисована откровенная порнография. Книги жгли пачками. Весь пол был покрыт пеплом и нечистотами, зловоние было невыносимым.
Комнату занимали три клетки, две большие и квадратные, и ещё одна, поменьше, в которую едва помещался пони, свисала с потолка. Пленники — грязные, избитые и беспомощные — лежали внутри, их копыта были связаны грубыми верёвками. Двое в ближайшей клетке посмотрели на меня так жалостливо, что у меня сжалось сердце.
Мои глаза всё расширялись, пока я не зажмурилась и не прикусила копыто, чтобы не заорать. Я попятилась к двери, задыхаясь, не желая вообще дышать этим воздухом! Я чуть не захлебнулась той волной ужаса, что накрыла меня. Я едва успела убрать копыто, чтобы не заблевать себя своим же яблоком. Запах рвоты смешался с вонью комнаты, не давая мне остановиться.
— Пожалуйста, — раздался испуганный шёпот одной из пони, — помоги нам.
Это было за гранью ужаса! Я жмурилась всё сильнее и сильнее… и открыла глаза, когда волна жёсткой решимости прорвалась через завесу слабости.
— Пожалуйста… помоги!
Этот голос не был бестелесной и зацикленной радиопередачей, дрейфующей в эфире. Это были живые пони; они были прямо передо мной, и им требовалась помощь. И будь я проклята, как эти прогнившие насквозь рейдеры, если заставлю их просить дважды.
Отвёртка с заколкой немедленно пошли в ход, вскрывая первый замок. Металлическая дверь клетки, щёлкнув, открылась. Внутри были две пони, связанные и лежащие в собственных нечистотах. И тут я с сожалением поняла, что мне нечем перерезать верёвки. Я попыталась развязать их с помощью магии. Путы на ногах первой пони были такими мокрыми от крови, что мне не составило труда развязать их, но на второй верёвки были затянуты слишком сильно.
— Ты… ты настоящая? — первая пони стояла, пошатываясь. — Я… я свободна?
Я кивнула, затем обвела взглядом остальных пони. Я понятия не имела, как добраться до той, что была в висящей клетке.
— Если бы ты смогла
Пони побледнела и помотала гривой:
— Ну нет, я тут больше не могу оставаться. Вот, возьми припасы. Я успела их спрятать… — она разрыла тряпьё на полу копытом, представив моему взору жалкую кучку хлама, лежащую на тряпке, дополнявшей эти «несметные богатства». Банка нарезанной моркови, коробка с довоенным пирогом, пригоршня бутылочных пробок. Я была разочарована.
— Нет, оставь себе. Тебе нужнее…— я затихла, заметив в куче одинокий патрон для дробовика, — ...а вообще, я возьму этот патрон. Спасибо! — С помощью магии я открыла дробовик и вставила патрон. Теперь у меня их было два.
Прежде чем я успела сказать что-либо ещё, пони завязала свой узелок, схватила его зубами и была такова. Я помолилась за неё Селестии и вернулась к спасению оставшихся. Я осмотрела вторую пони, которая до сих пор не сказала ни слова, и отшатнулась, увидев, что её ляжки изнутри были покрыты запёкшейся кровью. Что сотворили эти рейдеры?
Осматриваясь, я запоминала форму комнаты, стараясь игнорировать те ужасы, что были повсюду. (Над входом была древняя фреска, изображавшая красивого белого крылатого единорога — Селестию? — необычайно большого и грациозного. Перед ней в воздухе плавала книга, её крылья были вытянуты поверх толпы жеребят, улыбающихся и слушающих историю. Но не только пони были изрисованы картинами жестокости, крови и насилия; фреска также использовалась как мишень для всего, начиная от пуль и заканчивая фекалиями, и была запачкана и разбита до неузнаваемости.) Комната была странной формы, с балконами и смежными комнатами, которые ветвились, образно выражаясь, во всех направлениях. Я слышала голоса рейдеров, доносящиеся из других комнат. И, судя по обстановке, ножи были недалеко.
— Я скоро вернусь, — шёпотом пообещала я. Затем, телекинезом держа дробовик, я подошла к ближайшей двери.
Я отпрыгнула, когда дверь внезапно распахнулась мне навстречу. В проход вошёл рейдер и замер, тупо глядя на меня. Его шкура под самодельной бронёй была чёрной, грива растрёпана. На боках висели две кобуры. В одной был пистолет, а в другой – клинок, зазубренный, как пила, что позволяло наносить им самые страшные раны. В абсолютном замешательстве я увидела, что его кьютимаркой было расчленённое туловище.
Рейдер быстро опомнился, повернув голову и достав зубами пистолет (он что, языком на спусковой крючок жать собрался?) прямо перед тем, как я при помощи З.П.С. отправила оба выстрела ему ровно в морду. Я не почувствовала никакой жалости, когда его голова превратилась в соус для спагетти, забрызгавший уже безжизненное тело. Я убила не пони — эти рейдеры давно потеряли право называться таковыми! Это были не пони, это были безумные монстры, которых было необходимо уничтожить! И помоги мне Селестия, если я не собиралась это сделать. Я не понимала этого до последнего момента, но я была взбешена! Чистое зло этого места потрясло меня до глубины души… и душа моя была в ярости!