Фальшивомонетчик
Шрифт:
В ее глазах забегали веселые огоньки.
— Вероятно, она была с Базилем Хелем, — сказал Питер.
Его большие серые глаза были устремлены на молодую женщину.
— Конечно, это был Базиль. Бедный Базиль. Воображаю, как он опечален. Однако, я разболталась, как старая сплетница!
Питер протянул руку за шляпой.
— Да, — заметил он, — вы часто заставляете меня волноваться. — Затем сказал, обращаясь к доктору: — Приходите ко мне завтра обедать, Уэллс.
Доктор поблагодарил за приглашение и, проводив Питера
— Скажи, чем действительно болен Питер? — спросила Марджори у своего мужа. — Ведь у него такой здоровый вид.
Она поинтересовалась этим как бы совершенно случайно, словно не замечала раньше частых посещений Питера.
— Сколько раз я повторял тебе, что никогда и ни с кем не говорю о моих пациентах! — недовольным голосом ответил Дональд.
В это время вошла горничная и принесла на подносе письмо. На конверте не было адреса, но Дональд распечатал конверт и вынул из него карточку.
— Хорошо. Попросите господина Рупера войти. А ты иди, — сказал он, обращаясь к своей жене. — Потом мы поговорим с тобой о Питере и обо всем остальном.
Вошедший был высоким и широкоплечим мужчиной. Хотя его голова была совершенно седа, он держался прямо, как солдат.
Уэллс закрыл дверь и указал посетителю на стул.
— Присядьте, прошу вас, инспектор.
Инспектор Рупер положил свою шляпу на стол, снял перчатки и вынул из бокового кармана объемистый бумажник.
— Простите, что я беспокою вас, доктор. Знаю, что вы очень занятой человек. Но мне непременно нужно было вас увидеть.
Уэллс с удивлением уставился на него.
— Дело вот в чем, — продолжал инспектор, вынимая из бумажника пятидесятифунтовую банкноту. — На ней стоит штемпель с вашим именем и адресом. — Он надел пенсне и прочел: «Дональд Уэллс, 90, Харлей-стрит».
Он протянул купюру доктору, тот внимательно рассмотрел ее и заметил:
— Да, это мой штемпель. Хотя я не помню, чтобы ставил его именно на эту банкноту.
— А вы не помните, случайно, откуда получили эту пятидесятифунтовую купюру? — спросил инспектор.
Уэллс задумался.
— Постараюсь припомнить. Ведь такие крупные банкноты не часто проходят через мои руки… По-моему, я получил ее от одного из моих пациентов, господина Клифтона. Затем я разменял ее, когда играл на скачках в Кемптон-парке. Я иногда не прочь попытать счастья.
Инспектор Рупер что-то быстро записывал карандашом.
— Господин Клифтон. Думаю, что я его знаю. Он живет на Чарльтон-Хаус-Террас, не так ли?
— Но в чем же дело? — с любопытством спросил Уэллс. — Мне уже чуется что-то таинственное! Не думаете же вы, что он украл эти деньги?
Сыщик закончил писать и ответил:
— Конечно, нет. Но эта пятидесятифунтовая банкнота — поддельная. На этот раз Ловкач выбрал недостаточно хорошую бумагу —
Уэллсу не нужно было расспрашивать инспектора о том, кого он подразумевал под кличкой «Ловкач». Уже пять лет, как полиция и банкиры ломали себе головы и тщетно искали мастера искусно подделанных денег. В точности никто не знал, кто первый дал фальшивомонетчику эту кличку.
— До сих пор он никогда не подделывал английских денег, — заметил инспектор.
Уэллс подошел к маленькому сейфу, открыл его и вынул из него небольшую счетную книгу.
— Постойте, я хочу окончательно убедиться в том, что получил эту купюру именно от этого пациента. — Он стал быстро перелистывать страницы. — Нашел: Питер Клифтон, 52 фунта 10 шиллингов наличными. Он никогда не платил мне чеками.
— У вас, случайно, не записан номер этой банкноты? — спросил инспектор.
Уэллс покачал головой.
— Я никогда не записываю номера кредитных билетов. Подумайте, какая это была бы работа! Большинство моих пациентов платит мне наличными!
Инспектор посмотрел в приходную книгу доктора — его интересовало число, когда был получен этот гонорар.
— Да. Скачки на Кемптоне были именно в этот день. Благодарю вас, доктор.
Уэллс проводил посетителя до дверей.
В раздумьи он вернулся обратно в свой кабинет. Его мучила мысль: кто поставил штемпель с его именем на этой поддельной банкноте. Он твердо помнил, что сам он не делал этого.
Глава 2
— Ты видела сегодня Питера? — спросил Джон Лейт свою дочь, взглянув на нее из-за газеты.
Джейн сидела на диване, поджав под себя ноги, и с нежностью смотрела на отца.
— Нет, папа.
Лейт был добродушным на вид человеком с большой бородой, когда-то золотистого цвета, а теперь совершенно седой.
Девушка долго молча смотрела на отца и, наконец, спросила:
— Ведь мы живем, ни в чем не нуждаясь, не так ли, папа?
— Конечно, дитя мое.
— В таком случае, почему же мне обязательно нужно выходить замуж за Питера? Иногда мне кажется, что я могла бы действительно полюбить его, если бы не было этой страшной спешки со свадьбой. К чему это?
— Моя дорогая Джейн, пойми, я хочу видеть тебя как можно скорее устроенной… замужем за хорошим и порядочным человеком.
— Ты ведь не хочешь этим сказать, что болен? — со страхом воскликнула девушка.
Джон Лейт громко рассмеялся.
— Нет, успокойся, моя милая дочурка. Я вполне здоров, и тебе нечего волноваться! Мне кажется, что ты с Питером будешь счастлива.
Немного погодя девушка спросила:
— Ты, случайно, не знаешь, папа, где Питер нажил такое громадное состояние? Ведь он никогда не говорил о своих родственниках. Если бы он унаследовал крупное состояние, то об этом было бы известно. А Базиль говорит…