Фальшивый наследник
Шрифт:
– Сюрреализм!
– громко выкрикнул я из окна словечко, по всей видимости полностью отражающее моё внутреннее состояние и отношение к природным красотам, именно в данный момент времени, а затем, поразмыслив над внезапно залетевшим в комнату эхом, тихо добавил: - Какой то.
Разглядывать таёжный пейзаж и слушать громкое щебетание, скрывавшихся в лесной чаще, птиц, вскоре надоело. Захотелось чего то более привычного, родного и я перевёл свой бегающе-задумчивый взгляд на остатки двора. Полюбовался куском хорошо заасфальтированной дороги, проходящей вдоль дома широкой полосой, которую до этого, так же, как и остальные жильцы,
– Лепота - с грустью в голосе сказал я и зрительно вернулся в квартиру.
Закончив с внеплановой рекогносцировкой местности, плотно закрыл пластиковое окно, долго держать его открытым в лесу, без москитной сетки, себе дороже. Таёжные комары и мошки, если мне не изменяет память, славятся своей ненасытностью, и если я их пока не замечаю, это совсем не значит, что они за мной не следят, как говорил наш сержант-контрактник. В отсутствии внешних раздражителей кухня моментально погрузилась в тишину, звуки с улицы разбивались о стекло, в подъезде также слышно уже никого не было, а громко тикавшие в большой комнате часы, шумом у нас давно не считались.
– Ну наконец то, успокоились - обрадовался я за соседей.
– Чего орали? Разве это поможет? Здесь не орать надо, а думать.
Последние слова, сказанные в слух больше для самоуспокоения, показались мне очень правильными, и я тут же взял их на вооружение, заставив извилины работать в нужном направлении. Достал из кармана потёртых джинсов телефон, посмотрел на его тёмный экран и без жалости кинул давно надоевшую хреновину на холодильник. Желающих куда то дозвонится, наверняка и без меня было достаточно.
– А вот пришло кому нибудь из них в голову эфир прослушать, с помощью радио?
– пролетела у меня, на первый взгляд шальная, но на самом деле довольно рациональная мысль.
Слабосильный китайский приёмник давно прижился на нашей кухне и стоял он там же, куда только что лёг аппарат для связи. Взял его в руки, выдернул воткнутый в корпус бесполезный, электрический шнур, ласково потёр крышку, расположившуюся на задней панели устройства, а затем, стараясь думать только о хорошем, резко надавил на неё и сдёрнул с места.
– Ну слава богу, хотя бы что то на месте - громко и обрадованно сказал я вслух, обнаружив батарейки внутри прибора, раньше казавшегося мне абсолютно никому не нужным.
Дальше и делать то ничего не пришлось, повернул в нужном направлении нижнее колёсико, услышав вырвавшееся из крохотного динамика характерное шипение, начал медленно вращать верхнее. Пройдя вместе с ним полный оборот, перешёл на новый диапазон, затем на следующий, жадно прислушиваясь не выскочит ли изнутри чей нибудь голос или какая нибудь музыка.
– Напрасно старушка, ждёт сына домой. Далековато мы видно переехали - выключая, так и не сказавшее мне ни слова, радио, вяло проговорил я, и поставив его на прежнее место медленно пошёл в дальнюю, считавшуюся моей с рождения, комнату.
Ноутбук, последние шесть месяцев, открывал довольно редко, но совсем отлучать его от сети и электричества, всё же не решался. Выработанную годами привычку, так просто из себя не вытравишь. Усевшись в кресло, отточенными
Моя тяга к творчеству была безжалостно прервана решительным стуком в дверь. Покажись он мне хотя бы самую малость хамским, я бы не сдвинулся с места, но человек, жаждущий встречи со мной, вёл себя культурно, стучал в меру требовательно, это меня и сломало. Нехотя закрыв запись, аккуратно устройство, при помощи которого её сделал, небрежно дверь, отделявшую комнату от коридора, вышел в него, на ходу задавая вопрос стучавшему: "Кто там?".
В гости просилась Елизавета, покинувшая мой гостеприимный дом, по общепринятым меркам, совсем недавно. Бесцеремонно отодвинув меня, она без приглашения вошла в квартиру и не говоря ни слова, быстрым шагом рванула на кухню. Мне ничего не оставалось делать кроме, как проследовать за ней. У человека горе, мало ли, как оно могло отразиться на его психике.
– Ты вот это видел?
– глядя на меня безумными глазами, спросила девушка, ткнув ладошкой в закрытое окно.
– Видел - спокойно ответил я, присаживаясь на стул.
– И что ты об этом думаешь?
– Уже ничего - взяв в руку нож и продолжив им уничтожать разделочную доску, сказал я.
– Все говорят, что это убило маму и ещё, по крайней мере восемь человек из нашего дома, а ты ничего не думаешь?
– закричала на меня Лиза с таким остервенением, будто бы я был единственным виновником этого страшного происшествия.
– Ты зачем ко мне пришла? Поорать?
– спросил я её, сопротивляясь такому резкому наезду.
– В подъезде не наоралась? Если так, то можешь сразу отсюда выметаться.
До этой минуты я не позволял себе разговаривать с девушкой в таком тоне, но сегодняшний день на многом, в нашей жизни, поставил крест. Елизавета смотрела на меня своими огромными глазами, беззвучно открывая рот, по всей видимости не понимая, как реагировать на мою откровенную грубость, а я, зарядившись от неё негативом по полной, почти без остановки продолжил выплёскивать свои, внутренние переживания.
– Хотя нет, - наплевав на её внешний вид, снова заговорил я, - можешь остаться. Тебе хочется знать, что я думаю о том, чего твориться вокруг? Пожалуйста. Рано утром я вышел на улицу и обнаружил, что на месте, где должен был стоять автомобиль, на который пахал, как проклятый, стоит дремучий лес. Потом мой друг попросил принести ему какое нибудь лекарство от головы. Когда я его искал ко мне забежала, убитая горем, соседка и слёзно потребовала узнать, жива ли ещё её престарелая мать. Пока я этим занимался, товарищ мой взял, да и умер, так и не дождавшись от меня помощи. Затем люди, знакомые с детства, превратились в психов и начали мордовать друг друга, яростно при этом ругаясь, вопя и стучась головой о стены. И вот, когда я начал немного приходить в себя, после всего этого, приходишь ты и спрашиваешь: "Что я об этом думаю?". Да ни хрена я об этом не думаю! Надоело мне думать! Жрать нечего! Воды нет! На месте магазина лес растёт! Тебе этого мало!?