Фантастика 1985
Шрифт:
– Считанные единицы. Непонятно…
Шеф вызывал командиров патрулей в других секторах рода и, выслушав их доклады, уже не заботясь о реакции подчиненных, схватился за голову:
– Это катастрофа! Это разгром…
Снова ударил сильный порыв ветра, упали первые тяжелые редкие капли. Все бросились к машинам. А дождь, словно дожидался того, припустил изо всех сил, с веселой яростью барабаня по крышам домов, листьям деревьев, шлемам мотоциклистов.
Струйки дождя прошлись по ветровым стеклам автомобилей.
По асфальту побежали бурные ручьи, крутя резные листья
Шеф, нахохлившись, сидел в машине, мрачно уставившись перед собой. Не осмеливаясь его потревожить, вокруг, насквозь промокшие, стояли мотоциклисты охраны и патрульные. Наконец он очнулся и раздраженно махнул рукой. Кортеж развернулся и медленно направился к Интегратору. В потоках дождя, ярко освещенная прожекторами, грозно, непоколебимо возвышалась статуя, словно беспощадное существо, явившееся из неведомых космических глубин, чтобы поработить Землю. В подножие холма раз за разом ударили разряды молний, прокатились сокрушительные удары грома, в которых утонули завывания сирен, и ливень забушевал еще яростнее.
А в глубинах парка укрылись от дождя под огромным платаном члены Комитета. Весело блестя глазами, перебивая друг друга, они рассказывали о воздушных подвигах “колибри”-бунтовщиц. Иногда сквозь плотную поверхность листвы пробивался дождь, поежившись от расторопной струйки, попавшей за воротник, никто не обращал внимания на такой пустяк. Франсуа с удовольствием смотрел на оживленное, разрумянившееся лицо Кэтрин, на ее развевавшиеся волосы с капельками дождя.
И вспоминал великого итальянца, советовавшего собратьямхудожникам писать лица людей, попавших под дождь, который как бы снимал на время преграды между миром и человеком, раскрывая, открывая его подлинное лицо под маской.
Дождь затих так же внезапно, как и начался, и соборный сумрак под куполом платанов рассекли лучи солнца. И оживишлись птицы. Сначала пробные трели солистов, затем их голоса раполнили воздух: так быстрые струйки воды устремляются в ручей.
– Ну что ж, пока ваш драгоценный Идол не догадается приспособить это птичье царство для чтения мыслей, вы моркете их высказывать вслух и даже не очень часто оборачиватья. Не так ли, Ларсен?
– весело сказал Франсуа, дружески бняв его за плечи.
– Все так, Франсуа!
– сказал тот.
– Но у шефа зреют замыслы усовершенствовать конструкцию “пчел”, выпустить серию “шершней”.
Дружный хохот людей заставил птиц на секунду примолкнуть, но, убедившись, что им ничего не угрожает, они снова начали пересвистываться в густой листве.
Ушли грозовые, могуче клубившиеся облака. И к заходящему солнцу потянулись вытянутые, окрашенные во все оттенки радуги перистые облака. Словно гигантские птицы с размахом крыльев от одного края горизонта до другого стремительно летели к своему огненному гнезду.
Элеонора МАНДАЛЯН СФИНКС
День выдался трудный. Гроссе не хотелось ехать домой, где его никто не ждал,
– Ты сегодня не в духе, мой друг, - заметил Эдмонд Браун - тучный пожилой человек с обрюзгшим лицом.
– Неудачная операция?
– Напротив, операция удалась, хоть и оказалась чертовски сложной. Пришлось собирать по кусочкам приехавшего из Франции “парфюмерного короля” и его секретаря, по роковой случайности попавших в автомобильную катастрофу. Чуть ли не полностью заменить им кожу, заново вылепить лица.
– Потрясающе! Я всегда говорил, что ты - великий человек.
Гроссе криво усмехнулся.
– Я хочу выпить за тебя, дружище.
– Браун потянулся за бокалом.
Гроссе перехватил его руку: - А вот этого-то как раз делать и не надо. Алкоголь для тебя яд.
– Знаю, - невесело согласился тот.
– Да иногда тормоза подводят.
Присматриваясь профессиональным взглядом к тяжеловесной, неповоротливой фигуре Брауна, к пергаментно-желтому цвету его лица, Гроссе бесстрастно размышлял о том, что Эдмонда не мешало бы подлатать, можно бы кое-что ему предложить кардинальное, не будь они знакомы. Но, увы, со знакомыми он ни в какие сделки не вступает. Таково его железное правило…
С улицы донеслись крики, визг тормозов, свист, топот бегущих ног. Музыка и разговоры смолкли - все настороженно прислушались.
– Том!
– окликнул Гроссе официанта.
– Взгляни-ка, что там стряслось.
…Том вернулся взволнованный и с порога объявил: - Похитили сына старой Бетси. Она рвет на себе волосы и голосит на всю улицу.
– Том умолк, но губы его продол,жали беззвучно шевелиться.
– С чего ты взял, что его похитили?
– Хауард, один из приятелей Гроссе, до ухода в отставку был начальником полиции, и подобные происшествия все еще занимали его.
– Жена аптекаря, сэр, видела, как серый автомобиль с погашенными фарами преградил дорогу Джо, как двое верзил л схватили его и, не дав опомниться, затолкали в машину… Это ужасно!
– Черный Том раскачивался из стороны в сторону, словно маятник старинных часов, и все повторял: - Ужасно… ужасно…
– Грубая работа, - пробормотал Гроссе.
– Два случая за две недели…
– И четвертый - за последний год, - заметил хозяин реcторана, выходя из-за стойки бара.
– Почему они похищают только бедняков, хотел бы я знать.
– А до бедняка никому нет дела, - гневно сверкнул белками Том.
– Чертовщина какая-то!
– Майкл Уилфорд, еще минуту назад осоловело дремавший в углу стола, сразу протрезвел.
– Людей крадут как баранов, а полиции хоть бы что.
– Полиция давно, но, увы, безуспешно занимается этим таинственным делом, - отозвался Хауард, поскольку все взгляды невольно обратились к нему.
– До сих пор не удалось обнаружить даже следов преступников. Похищенные исчезают бесследно, будто проваливаются в преисподнюю…