Фантом памяти
Шрифт:
– В честь чего?
– В честь любви. Мы с тобой так долго не были вместе, а вчерашний день бездарно потратили на дела и разговоры о делах.
– А о чем надо было разговаривать? О любви?
– Конечно. О любви, и только о ней, ибо нет на свете ничего важнее и интереснее.
Мы перешли на противоположную сторону проспекта и заняли столик в ресторане японской кухни. Сколько раз мы бывали здесь с Еленой! И всего два дня назад я не имел об этом ни малейшего представления. Чудеса, право слово! Более того, я даже не помнил о том, что люблю японскую кухню, потому что меня к ней приучила именно Елена. До встречи с ней весь мой опыт в японской кулинарии
– Как прошло интервью?
– поинтересовалась она. Я подробно и с удовольствием пересказал ей содержание нашей с Ладой беседы.
– Любопытно, - подвела итог Елена, выслушав мое повествование. Значит, есть некие люди, которые боятся твоих материалов. И есть независимый журналист Злотник, который, если согласится, сможет сказать тебе, кто именно заинтересован в огласке этого компромата, а кому эта идея совсем не нравится. И тогда...
Она сделала паузу, выжидательно глядя на меня.
– Что - тогда?
– нетерпеливо спросил я.
– Вот и я хочу спросить: что тогда? Ну, узнаешь ты, кто заинтересован, а кто боится. И что дальше? Что ты будешь с этим делать?
– Пока не знаю, - признался я.
– Еще не придумал. Но хотя бы ясность какая-то возникнет. И потом, если я буду знать, кто друг, а кто враг, я буду знать, к кому можно обратиться за защитой и помощью, а к кому - нет.
– Разумно, - согласилась она.
– Знание - сила. Теперь давай определимся с твоим Злотником. Если он захочет посмотреть материалы, как мы это будем организовывать? Принтера у меня нет, а распечатывать где-то на стороне я бы на твоем месте не стала.
– И я не стал бы. Тогда пусть читает с экрана.
– Где? На это нужно несколько часов, а у меня каждый день посетители. Если только вечером, после семи.
– Значит, вечером.
– А если Злотник вечером не может? Если он может только днем?
– Лялечка, ты не знаешь, что такое настоящий журналист. А Злотник - именно настоящий журналист. За материалом, который ему интересен, он поедет на край света в любое время суток. Но, конечно, только если ему это интересно.
– Что ж, будем надеяться, что он заинтересуется. И еще, Андрюша. Не хочу давать тебе советы, но мне кажется, что было бы разумным подумать об охране.
Я, признаться, и сам об этом подумывал, но стеснялся говорить Елене. Решит еще, что у меня мания преследования и что я трус и слабак. Да и где ее взять, охрану эту? Я же не бизнесмен. Еще два дня назад я бы поручил это Мусе, но теперь понимаю, что нельзя ее втягивать в мои отношения с милицейскими материалами. Можно, конечно, у Борьки Викулова спросить, он точно скажет, куда обратиться, чтобы все было как надо. Но Борьке я звонить не буду ни за что. Лучше умереть. Впрочем...
– Как ты думаешь, а что, если я позвоню Грише? Он мне свой телефон оставлял. Уж он-то наверняка знает, где взять толкового охранника.
– Разумно, - кивнула Елена, аккуратно снимая белыми ровными зубами с маленькой палочки крохотный кусочек шашлычка из куриных желудочков. Надеюсь, он тебя не забыл. Звони прямо сейчас, чего тянуть.
Я достал записную книжку, полистал ее и нашел Гришин телефон на букву Т - Телок. Оказывается, он мне и фамилию свою называл, а я ее тут же из памяти выкинул. В строчке "Телок-Гриша" значились два номера - домашний и мобильный. Среди дня его, скорее всего, надо разыскивать по мобильнику. Я набрал номер, но скрипучий женский голос холодно сообщил, что этого
– Звони домой, - посоветовала Елена.
– Надо все выяснить до конца. Хочешь, я сама позвоню?
Боже мой, как же хорошо она меня знает! Сама мысль о том, что я сейчас позвоню, попрошу к телефону Григория, а мне скажут, что его нет в живых, повергала меня в ужас.
Я молча протянул ей телефон и открытую записную книжку.
– Алло, Гриша? Добрый день, это Елена, мы с вами в санатории за одним столом сидели, помните?
Ну слава богу, жив и, кажется, здоров! У меня от сердца отлегло. Елена о чем-то щебетала с Телком и весело смеялась, а я почему-то подумал о Мусе. Независимого журналиста для меня ищет Лада. Телку звонит Елена. Почему же я так стремлюсь ничего не делать сам, все перекладываю на других? Сам я только книжки пишу и интервью даю, а для всего остального у меня была Муся. Теперь же, пока ситуация не устаканится, я не хочу пользоваться ее услугами и нахожу другие способы ничего не делать самому. Неужели так далеко аукается тот детский эпизод с бассейном? Неужели же все мы до такой степени родом из детства?
– Все в порядке, - весело сообщила Елена, возвращая мне телефон. Он сидит дома и скучает, босс его уволил, Гриша не прошел испытательный срок.
– Неужели уволил? За что, не сказал?
– Я не спросила, неудобно. Короче, делать ему все равно нечего и он сейчас сюда подъедет.
– Что, прямо сейчас?
– я ушам своим не верил: так быстро и легко все получалось. Сначала, как по мановению волшебной палочки, нашелся человек, который может выступить в роли эксперта по моим материалам, потом так же чудесно появился телохранитель.
Впрочем, если вдуматься, в этом, вполне возможно, не было ничего удивительного. С чего я взял, что все должно получаться трудно, со сбоями и мучительным преодолением препятствий? Сам-то я ничего не делал и представления не имею как оно все бывает на деле. Поручал Мусе, она выполняла, а уж моя богатая писательская фантазия рисовала мне страшные картины кровопролитных битв, которые приходилось выдерживать Гепардихе во имя исполнения моих просьб и прихотей. Фантазия служила мне верно и рисовала именно те картины, которых жаждало мое подсознание. То, что я поручаю Мусе, сделать трудно, практически невозможно, на это потребуется много времени и усилий, а мне нужно работать над книгой, не отвлекаясь на пустяки. Красиво звучит? Достойно? Убедительно? Еще как! Правда же состоит в том, что я панически боюсь звонить незнакомым людям и в незнакомые места из страха, совершенно детского и постыдного, нарваться на хамство, на грубость, на отказ. На самом деле в выполнении моих желаний нет ничего сложного. Надо только перестать бояться, что не получится, что мне нахамят или откажут. Надо именно перестать бояться. Потому что если я буду продолжать бояться, то мне обязательно нахамят. И обязательно откажут.
Мы в неторопливой беседе допивали уже второй чайничек жасминового чая, когда сверху обрушился голос Телка:
– Здоров, Михалыч! Здравствуй, Алена!
Я уже подзабыл его очаровательное панибратство и в первый момент поморщился, но тут же улыбнулся: все-таки я был ужасно рад его видеть. И потом, я был глубоко и искренне благодарен ему за уроки в спортзале.
– А старикана нет? Жаль, я бы с ним тоже повидался. Я-то думал, вы тут встречу выпускников организовали.
О, вот только Чертополоха нам тут и не хватало! Нет уж, увольте.