Фантом
Шрифт:
Монстры в человеческой коже, что не достойны жить под светом солнца. Пора бы их изгнать в ту бездну, что их породила. Именно с такими мыслями я в кратчайшие сроки домчался до жилища Яги.
Уже привычно спустившись вниз по лестнице, я обнаружил старуху. В этот раз она ничего не готовила, она сидела за столом, попивая чай. Напротив нее стояла дымящаяся кружка, видимо Яга уже знала о моем скором прибытии.
Кивнув старухе, я присел напротив нее.
— Знаешь, раньше я была на тебя похожа, — неожиданно произнесла она. — Лезла не в свои дела, пыталась изменить мир, а потом я поняла...
Горько улыбнувшись, замолчав.
—
— Мира, который я себе представляла в голове, никогда не существовало. Всюду обман, — со старческой усмешкой сообщила она мне.
— И мы главные обманщики, — криво улыбаюсь в ответ.
— Верно, — кивнула старуха. — Все — обман. Прежде чем изменить мир, неплохо бы перестать жить в иллюзиях и измениться для начала самому, — помедлив немного: — Может чайку? — кивнув на кружку передо мной.
Протянув руку, я неторопливо отпил горячий отвар, даже не посмотрев, что там плавало, мои мысли были заняты другим. Какого-то особого вкуса я не ощутил, отдавала полынью, хотя пахло приятно.
— Запах хорош, да? — с прищуром спросила она.
— Да, — односложно отвечаю.
Сам же про себя подумав, что расставаться с иллюзиями довольно больно, будто кусок от себя оторвал. Вот только можно ли хоть что-то изменить, не изменившись для начала самому? Получается, что нет. Перемены нужно начинать с себя...
— Нашел вещь первого заразившегося? — прерывает мои размышления Яга, дав мне немного времени успокоиться.
— Думаю, да, — положив на стол обгоревшую картину.
Старуха с прищуром на нее посмотрела, после чего:
— Подойдет, — удовлетворенно кивнула. — Осталось лишь решить, рискнешь ли ты спуститься один или возьмешь кого-то с собой? Хочу сразу сказать, там опасно. Будут жертвы.
Услышанное мне не понравилось, но на войне я уже успел привыкнуть, что даже самая короткая перестрелка не обходится без жертв, причем порой довольно глупых. Пуля дура, штык молодец. Впрочем, то, что я к этому привык, совсем не означало, что мне подобное по душе.
— А если я пойду один? — пытливо посмотрев на Ягу.
Тащить кого-то за собой мне не сильно-то хотелось.
— А ты справишься? Готов ли ты рискнуть жизнями целого города? И ладно, если ты помрешь сам, но ты ведь утянешь за собой на дно и весь город! Готов ли ты ТАК рискнуть? — пристально посмотрела мне в глаза ведьма.
Я не был готов. Значит, придется собирать людей. И я, даже знаю, с кого стоит начать.
— Значит, один я не справлюсь? — хмуро посмотрев на старуху.
— Кто знает? — разводит она руками. — Выбор за тобой. Ты знаешь латынь? Хотя откуда тебе знать... — проворчала она. — Audentes fortuna iuvat. Или смелым помогает фортуна. Я лишь предлагаю снизить риски. У тебя есть задатки, но не хватает понимания, — с этими словами она протянула руку в складки своей одежды. — Вот, это тебе поможет, считай, это подарочным бонусом постоянному клиенту.
Взяв книгу, я прочел название: «О Белизне», гласила обложка.
— Пока я готовлю все необходимое, можешь почитать, — сказала она мне.
Забрав обгорелый портрет со стола, Яга удалилась в соседнюю комнату. Проводив ее взглядом, опускаю взгляд обратно на книгу. Она оказалась не такой уж толстой, я вполне ее могу прочесть часа за полтора. Поскольку я не знал, сколько займет времени создания поискового
Некто Соломон Хашер писал о долгой, но обречённой любви Зимы и Солнца. Вероятно, произведение полно скрытых смыслов. Его эпиграф гласил — «Закат в полдень». Причем я уже не в первый раз встречаю упоминание Солнца, вот только... я помнил, что с Кузней Дней солнце можно рассечь пополам. Очевидно, что в Лесу раньше светило Солнце, но оно пропало, хотя Лес все еще тянется к Свету. Что все это значит? Если бы я знал! Хотя кое-какие догадки стали у меня постепенно появляться.
На первый взгляд этот труд был посвящен теории эстетики или даже предупреждением, об опасности рисовать мистические истины. Зима — принцип безмолвия, конца и всего, что застыло на границе жизни и смерти. И автор к ней стремился, что было равносильно попытке суицида.
— А ведь у меня все еще лежит пигмент витальности, — тихо произношу. Этот краситель был полон тайны грааля.
Хашер отвлеченно писал о том, как он ненавидит цвета и стремится к смерти. Говорят, что некоторые знания можно передать только посредством тишины особых свойств. Склонные шутить комментаторы добавляют, что и прочесть их можно только с закрытыми глазами.
Он намекал на задуманное или уже даже начатое им Великое Дело, в котором мир покорит «бледнейшая из картин». В книге раз за разом встречаются определённые фразы — как утверждает сам автор, это «тайные слова Зимы». Вот только складывались они в какую-то тарабарщину!
Осененный догадкой, я закрыл глаза, вот только вместо темноты... передо мной засияла очищенная до Белизны книга, в которой я сумел прочесть истинную мудрость.
— Ха! — из моего рта вырвалось облачко пара, а на одежде появилась тонкая морозная корка.
Мои кости перестраивались, становясь чем-то другим, что могло хранить в себе память. В какой-то момент я понял, что благодаря своим костям теперь могу просмотреть всю свою жизнь подобно фильму. Также я понял, что могу разбудить эту память и в других костях, таким образом оживив труп. Он не будет иметь души, но сохранит память и навыки. Именно в этом крылся «Секрет церковного сторожа».
Пока я изучал книгу, Яга вернулась с пожелтевшей фалангой пальца. Я ощутил своей новой силой, что палец раньше принадлежал магу с пути стука. Удовлетворено посмотрев мне в глаза, старуха протянула мне палец со словами:
— Чем дольше ты живешь, тем чаще тебе придется делать сложные выборы, — прокряхтела Яга. — На одной чаше весов всегда будут жизни невиновных, а на другой твоя собственная жизнь. Тебе придется выбирать, кто умрет, а кого ты спасешь. Но спасти ВСЕХ у тебя не получится никогда.
— Мрачные слова ты говоришь, — улыбаюсь старухе в ответ.
— Мне жаль, хотела бы я сказать, что жизнь бессмертного похожа, на дорогу из роз, вот только это будет ложью. Ты не самый плохой бессмертный, которого я встречала на своем пути. А потому я дам тебе совет. Спасая других не забывай о себе. Если ты вновь умрешь, Кощей, то никому не станет легче.