Фантом
Шрифт:
Брюнетка, слегка покачивая бедрами, прошествовала мимо, не обратив на меня внимания. Принесли мой заказ, но я не мог забыть прошедшей мимо женщины.
Да, я же знал эту женщину! Я всю жизнь знал ее! Читая, я представлял лица книжных героинь, похожими именно на облик этой женщины.
Но откуда я ее знаю? На моем скромном жизненном пути встречалось крайне мало женщин.
Вывод таков – эта женщина из прошлого, она из того багажа, который передался от моего двойника!
Немного волнуясь, я хлебал суп из фаянсовой тарелки и мне до
Спустя какое-то время она принесла заказ летчику, и что-то пометила в своем блокнотике. Я ждал, что она сейчас повернется и встретится глазами со мной, но другой официант окликнул ее, и женщина ушла. Запомнилось лишь уловленное имя ее - Вера.
Я медленно пил чай, растягивая время, но женщина не возвращалась. Внутрь ресторанного хозяйства идти было неудобно, но Вера не выходила у меня с головы.
Допив чай и расплатившись, я покинул ресторан.
На улице шумел ветер, принесший откуда-то из-за городских пределов запахи молодых луговых трав и сосен. Эти ароматы я прекрасно знал, так как много приходилось трудиться на лоне природы.
Я сел на скамейку под кленами и стал дожидаться конца смены.
К счастью, ждать пришлось совсем недолго. Вера появилась в легком сером пальто, с поясом, подчеркивающем ее фигуру, в берете. Она казалась грустной и шла походкой уставшего человека.
Она подошла ближе, и я буквально впился в нее глазами!
Ее глаза скользнули по мне, и она… как будто оторопела.
– Роман? Ты!? – удивленно произнесла она…- Неужели ты уже вышел?
Обронив эти слова негромким голосом, она прикрыла рот рукой.
Я не нашелся, что сказать, просто стоял и молчал, не отводя от нее взгляда, и ветер трепал мои волосы.
– Но зачем ты приехал? У нас давно все кончено. После всего гадостного что ты сделал для меня, после твоего предательства и смерти папы – я не хочу тебя видеть! Уходи навсегда из моей жизни!
И Вера сделала пару шагов, чтобы уйти, как я, неожиданно для самого себя, сделав шаг, рухнул перед ней на колени, и, охватив ее за талию, умоляюще сказал:
– Прости меня! Я был виноват. Но я все исправлю! Вера, прости! ...
Она была изумлена и делала попытки поднять меня.
– Это еще что такое? А ну немедленно встань! Встань сейчас же, все увидят, - просила меня она, но я не отпускал, несмотря на все ее попытки освободиться.
Я заливался слезами и просил у нее прощения, сам толком не зная за что, за какие-то грехи прошлой жизни, сделанные моим двойником, за подлость и измену, предательство и зло, судя по ее словам.
Наконец ей удалось поднять меня. Она умоляла, чтобы я ничего не говорил, потому, что услышат ее коллеги, скорее всего все произошедшее уже наблюдал швейцар, а этого не мало!
– Иди своей дорогой! Я не хочу тебя видеть! Между нами ничего и никогда уже не будет! – говорила она, направляясь
А я шагал рядом, хватая ее под руку, и, без устали, просил у нее прощения.
Наконец-то она сжалилась, и предложила посидеть минутку в уличном кафе.
Мы взяли лимонада и конфет и сели друг перед другом.
Я смотрел на нее и любовался – Вера была ослепительно красивой!
Я взял ее руки в свои, хотя никогда так раньше не делал, даже не знал, что так можно обращаться с женщинами.
Она тут же отдернула руки:
– Какие у тебя руки холодные, – сказала она.
Затем вздохнула:
– А ты изменился, Рома. Очень даже переменился.
– Тюрьма, она очень многих меняет, - сказал я неопределенно. – Но ты не бойся. Тебя не заметут за общение со мной!
– Да разве этого я боюсь, - сказала она. – Мне тебе уже сложно верить! После того, как ты меня бросил беременной и со скандалом ушел из нашего дома – многое изменилось. Но это я еще могу простить. А смерть папы – никогда! Ты довел его до инфаркта…
Я склонил голову.
– Прости, сам не ведал, что творил… Я теперь совсем другой, Верочка, совсем другой. Не знаю, что тогда на меня нашло, но, сейчас, я таких ошибок не повторю. Я хочу быть с тобой Вера. Я очень хочу быть с тобой, и с нашим ребенком! Я хочу быть с вами и никогда вас не брошу!
Вера вздыхала, махала рукой, и слезы горошинами капали на салфетку, она утирала глаза, а ветер качал зеленые ветки весны, и мне казалось, что-то меняется в моей жизни.
В конце концов, после трудного разговора мы пошли к ней домой. Я держал ее под руку, и мне казалось, что жизнь неслась, как вихрь!
Вера снимала комнату в частном секторе.
Когда, миновав беспокойную собаку, мы вошли в дом, в тесной, скромно обставленной, опрятной комнатушке мы увидели мальчишку лет пяти, что-то рисовавшего карандашами в тетрадке.
– Вот, Юра, твой папа приехал из командировки, - сказала Вера.
Я стоял в бессилии опустив руки.
Мальчик слез с высокого стула, пристально осмотрел меня, а потом молча прижался к моему животу.
Поздно вечером Вера подошла к моей кровати легла рядом. Я сразу почувствовал тепло ее тела.
– Ты сейчас что-нибудь пишешь?
– спросила она.
– Нет. Тюрьма окончательно выбила из меня все… Я больше не буду писать.
Она прижалась к моему плечу.
Необходимо сказать, что после такого заявления, Вера стала относится ко мне с большим доверием. Она считала, что меня испортила литературная богема, в которой я вращался. Я полюбил Веру, для меня она стала близким и родным человеком.
Я съездил в городок с красными черепичными крышами, получил паспорт и по возвращении в Красносталь взял Веру в жены. Юра стал моим забавным, и хитроватым, но очень добрым и находчивым сыном. Никто мне не препятствовал, видимо работники безопасности были предупреждены насчет меня, и возможно, все же следили за мной.