Фантомас
Шрифт:
Старушка смерила его презрительным взглядом и сплюнула:
– Договориться с тобой? И что же ты мне хочешь предложить? Рукава от жилетки, которой у тебя нет?
Холодный порыв ветра заставил мамашу Шикар отступить в дом. Воспользовавшись этим, Бузотер проскользнул вслед за ней и закрыл дверь.
– Паршивая погодка, верно? – сказал он, зябко потирая руки.
Но женщина продолжала гнуть свое:
– И, как только рука у него поднялась на моего кролика! И ведь знал мерзавец, на что наложить лапу! Выбрал самого жирного,
– Да успокойтесь же, мамаша Шикар, – замахал руками бродяга. – Не делайте из мухи слона. Тощий он был, ваш кролик, да и лет ему было немногим меньше вашего… А я хочу предложить вам выгодное дельце.
Старуха, тяжело дыша, опустилась на стул. Она устала ругаться и понемногу успокаивалась. Бузотер устроился за столом.
Мамаша Шикар сказала:
– Ну давай, выкладывай, что еще за чушь пришла в твою немытую голову!
Бузотер заговорщицки подмигнул:
– Значит, вот что я вам предлагаю. У вас был какой-то несчастный кролик, за которого в базарный день вам не дали бы трех медяков, если, конечно, он бы не умер от старости до ближайшего базарного дня…
Старуха потянулась за метлой.
– Подождите, подождите, мамаша Шикар! – заторопился бродяга. – Если вам так угодно, то он был чудо-кроликом, королем кроликов! Но его уже нет. А я принес вам двух чудесных молоденьких курочек, каждая из которых стоит по меньшей мере сорок су! И, если у вас найдется для меня тарелка супа, я даже помогу вам по дому.
Женщина подозрительно посмотрела на него:
– А ну-ка, покажи сначала своих курочек. Может, ты и их где-нибудь слямзил!
– Ни Боже мой! Клянусь вам!
Бузотер проворно достал из своей котомки двух куриц. Со связанными лапами, полузадохшиеся, с печально повисшими гребешками, птицы выглядели не слишком привлекательно. Однако, принимая во внимание пропажу кролика, это было лучше, чем ничего.
– Ну и откуда ты их взял? – спросила мамаша Шикар для проформы, так как в происхождении живности она нисколько не сомневалась.
Бузотер напустил на себя таинственный вид.
– Вы покушаетесь на мою частную жизнь, – важно сказал он. – Это мое личное дело, мое и этих птичек. Так как, договорились?
– Что ж, черт с тобой… – вздохнула хозяйка. – А что до работы по дому, так мне нужно нарубить дров и принести с реки камыш, который я там замочила.
Бузотер, довольный достигнутой договоренностью, проговорил:
– Так-то оно лучше! Приличные люди всегда найдут способ понять друг друга.
Потом выглянул в окно:
– Пока не начал работать, отволоку-ка я свой транспорт поближе к сараю. Нельзя оставлять ценные механизмы мокнуть под дождем!
– Механизмы… – хмыкнула матушка Шикар. – И сколькими же механизмами ты разжился?
– У меня их три, – гордо ответил бродяга. – Целых три!
Он вышел наружу и скрылся за углом хижины. Через минуту он вырулил оттуда в
Бузотер восседал на трехколесном велосипеде вроде тех, на которых потешают публику клоуны. Задние колеса были с него ростом, а впереди одно маленькое, ведущее. Оно вихляло в разные стороны, как будто вот-вот отвалится. Всю эту конструкцию, изрядно проржавевшую, увенчивал громадный руль, когда-то никелированный, а теперь весь в ржавых подтеках.
Но этим средства передвижения Бузотера не исчерпывались. К велосипеду толстой веревкой было привязано нечто совершенно непонятное.
Это было похоже на люльку из ивовых прутьев, в которых деревенские женщины укачивают детей. К ней кое-как были присобачены четыре скрипучих колеса, а внутри напиханы старые тряпки и прочий хлам, собранные бродягой во время его странствий.
И, наконец, завершала этот шутовской «поезд» небольшая тележка, сконструированная из коробки от марсельского мыла, невесть как поставленной на маленькие колесики из цельных кусков дерева. Она была набита съестными припасами Бузотера – краюха хлеба, сало, овощи, бутылка с водой…
Однако в глазах бродяги его сооружение выглядело последним достижением современной инженерной мысли. Трехколесное чудовище он гордо называл «локомотивом», люльку из ивовых прутьев – «спальным вагоном», поскольку в ней хранилось все то, что Бузотер именовал своими спальными принадлежностями, ну, а тележка, естественно, была «вагоном-рестораном».
Вдоволь насмеявшись, мамаша Шикар вытерла глаза подолом и сказала:
– Непутевая твоя голова, а я слышала, ты сидишь в тюряге за то, что уволок моего кролика. К тому же, тебя поймали в окрестностях Болье…
Бузотер взмахнул руками:
– Ах, вечно эти женщины путают божий дар с яичницей! Как будто полиция, арестовав человека за убийство, будет думать о каком-то кролике! Нет, уверяю вас, к смерти маркизы я не имею отношения.
– Выходит, если в замке убили хозяйку, так под эту марку можно таскать кроликов у бедной женщины?! – возмутилась старушка. – И они тебя даже не наказали, негодника?
– Да как вам сказать… – неопределенно ответил бродяга. – И да, и нет… Одним словом, все удалось уладить.
За разговорами он наколол дров мамаше Шикар. Женщина уже успела начистить картошки и начала варить суп. Бузотер огляделся по сторонам, отер пот со лба и прищелкнул языком:
– Что бы еще такое сделать, а? Поворошу-ка я поленья в печи! А то есть уже хочется, просто все кишки в животе слиплись.
– Еще бы, – отозвалась старушка. – Уже, верно, полдень. Пора обедать.
Усевшись за стол и уминая тарелку супа, он принялся делиться с мамашей Шикар своими планами на весну.
– Так, – рассуждал он. – Коли уж я не попал в тюрьму, пора отправляться в дальний путь. Признаться, надоело уже сидеть на одном месте.