Фантомас
Шрифт:
Депеша была подписана бривским судьей, господином де Преслем.
Жюв опустил руку с телеграммой и уставился отсутствующим взглядом на лампу.
– Так, обезображенный труп, – пробормотал он, – выловили в Дордонне… Шарль Ромбер?
После исчезновения отца и сына из замка Болье инспектор, естественно, «прокачал» в уме все мыслимые и немыслимые версии, но слишком мало было конкретных фактов, чтобы такой опытный криминалист, как он, склонился к какой-либо определенной гипотезе.
Жюв вернулся в свой кабинет, сел за стол, положил перед собой
Из прихожей раздался голос слуги:
– Мсье сегодня никого не принимает. Нет-нет, по делу – тем более!
Жюв действительно давно взял себе за правило не принимать дома посетителей. Если кто-то хотел поговорить с ним о делах, он мог найти его, начиная с одиннадцати утра, в Службе безопасности.
Однако сегодняшний визитер оказался весьма настойчив. Наконец слуга, не в силах его выставить, робко вошел в кабинет хозяина:
– Мсье, он говорит, что ему необходимо видеть вас срочно…
Он смущенно протянул визитную карточку. Инспектор взглянул на нее и, к великому удивлению слуги, быстро приказал:
– Сейчас же впустите его!
Через несколько секунд в комнату заплетающимися шагами вошел Этьен Ромбер.
Лицо его было искажено, в глазах стоял ужас. В руках он сжимал вечернюю газету.
Некоторое время Ромбер судорожно сглатывал, не в силах вымолвить ни слова. Потом прошептал:
– Мсье, скажите, это правда? Я только что прочитал в газете…
Жюв взял его за плечо и усадил в кресло. Потом пробежал глазами заметку. В ней говорилось примерно то же самое, что в телеграмме, которую прислал де Пресль. Газетчики не дремали…
Инспектор некоторое время молча смотрел на посетителя, потом своим обычным бесстрастным голосом – голосом человека, привыкшего не выказывать своих эмоций, спокойно спросил:
– А почему вы пришли ко мне, мсье?
Старик поднял на него полные слез глаза:
– Чтобы узнать…
– Узнать что?
– Это труп… Утопленник… Неужели это действительно мой сын?!
Жюв слегка удивился:
– А вам не кажется, мсье, что это я должен задать вам этот вопрос?
Этьен Ромбер молчал, о чем-то напряженно размышляя. Потом посмотрел инспектору в глаза и начал говорить глухим голосом:
– Мсье, вы должны сжалиться над отчаявшимся отцом. Выслушайте меня. Мне необходимо сделать вам страшное признание…
Глава 9
ВСЕ РАДИ СОХРАНЕНИЯ ДОБРОГО ИМЕНИ!
Гораций Элуа, охранник каорского Дворца Правосудия, никогда еще не видел такого наплыва народа. Он с изумлением взирал на невероятное скопление машин, так запрудивших центральную площадь, что, казалось, они вот-вот опрокинут монумент – гордость всех жителей города. До охранника только сейчас дошло, что суду предстоит рассмотреть дело, которое привлекает самые высокопоставленные круги.
– Бог мой, – бормотал он, – вот так общество пожаловало на этот процесс. Сразу видать, что речь
И он ничуть не ошибся.
Действительно, местный бомонд с редкостным единодушием устремился в это утро к Дворцу Правосудия, стараясь успеть к началу судебного заседания. Зал был набит до отказа. Правда, публика, в отличие от парижской, не выглядела столь взбудораженной. Разговоры велись тихо, знакомые сдержанно раскланивались друг с другом. Никто не позволял себе, захлебываясь, мусолить детали преступления. Наоборот, тон высказываний был грустный и сочувственный. Все украдкой поглядывали на одну из присутствующих.
– Видишь, там, на передней скамейке, – говорил вполголоса местный уроженец своему приезжему кузену. – Та хорошенькая девочка. Это Тереза Овернуа. Она здесь благодаря стараниям председателя суда. Я сам видел, как принесли повестку в замок Керель.
– Замок Керель? Это не тот, в котором живет госпожа де Вибрей?
– Да, это ее имение.
– А она тоже здесь?
– Конечно! Вон она! Красивая женщина в сером, которая сидит рядом с маленькой Терезой. После смерти госпожи де Лангрюн она не позволила девочке остаться в Болье. И совершенно правильно – бедняжке и так досталось…
– Значит, Тереза теперь живет у нее?
– Пока да. А опекунство на первое время поручено судье Боннэ. Видите, тот высокий худой мужчина, что разговаривает с управляющим Доллоном.
– Вы его тоже знаете?
– Естественно! Я не раз бывал в доме маркизы и виделся с ним.
– Да, несчастная маркиза… Такая ужасная смерть! И ведь не она одна…
…Шум в зале постепенно стихал.
– Тереза, малышка, – проговорила баронесса де Вибрей, заботливо наклоняясь к девочке, чья смертельная бледность особенно выделялась на фоне окаймлявшего ее шею черного траурного воротника. – Ты не слишком утомлена?
Тереза помотала головой.
– Ты уверена? – настаивала баронесса. – Может, выйдем на воздух?
– Нет, дорогая крестная, – упрямо сказала девочка. – Я буду сильной. Я выдержу.
Госпожа де Вибрей помолчала. Но скоро, не умея молчать подолгу, снова начала:
– Это просто ужасно! Было сущим безумием вызывать тебя сюда – такую слабую, больную!
Тереза сверкнула глазами:
– Нет, мадам, не безумие. Это мой долг – знать обо всем, что связано с убийством моей бедной бабушки! И ради этого я вытерплю все.
Судья Боннэ, который сидел рядом с баронессой, отвечая на приветственные поклоны, услышал эти слова. Он обратился к Терезе:
– А вам приходилось бывать на процессе, мадемуазель?
– Нет, мсье.
– Тогда, если позволите, я вам кое-что объясню. Состав нашего суда обычен для провинциальных городов. Это председатель каорского гражданского суда, советник из Сен-Эрана – я знавал его, когда он еще работал в Сен-Кале, член апелляционного суда и, наконец, самый старый из судей – мсье Можуль. Так что сегодня вы увидите разных цветов мантии – председатель будет в красной, а два его помощника – в черных.