Фантомас
Шрифт:
– Сейчас я попробую и отвечу на ваш вопрос, мадемуазель, – чинно произнес он. – Впрочем, в этом доме все восхитительно, клянусь Господом!
– Кроме пережаренных фазанов, – кротко добавила Элизабет и невинно потупилась.
Обе ее подружки отвернулись к стене и зажали руками рты, чтобы не расхохотаться. Леди Белтхем предостерегающе кашлянула и строго посмотрела на своих воспитанниц. Посерьезнев, те уселись за письменный стол.
– Соберите-ка все бумаги, девушки, – сказала леди. – Святой отец приехал из Экосса, и нам
Секретарши принялись собирать документы, которые могли бы понадобиться их хозяйке. Леди Белтхем в это время расспрашивала священника:
– Хорошо ли прошло путешествие?
– Как всегда, миледи. Ваши крестьяне из Скотуэлл-Хилла передают вам свое почтение. Они по-прежнему полны решимости мужественно бороться с капризами природы. Зима в этом году предстоит тяжелая. Уже сообщали о первых снежных лавинах в горах.
Леди покачала головой:
– Бедняги, опять им нелегко придется. Вы раздали им одеяла и шерстяную одежду для детей и женщин, которые я послала?
Хоуп протянул ей листок:
– Вот список, миледи. Всего было роздано двенадцать сотен пар.
Леди Белтхем отдала листок Сюзанне:
– Проверьте, пожалуйста.
Затем снова повернулась к священнику.
– Ради Бога, мой друг, не подумайте, что я вам не доверяю. Просто тамошний управляющий, несмотря на его несомненные достоинства, в плане политическом просто фанатик. Я не удивлюсь, если он вычеркнул из списка несколько либерально настроенных семей. А этого допускать нельзя. Не следует позволять нашим пристрастиям застить нам глаза. В конце концов, люди все одной породы, и либералы так же страдают от голода и холода, как и консерваторы…
Святой отец кивнул:
– Совершенно с вами согласен, миледи. Это слова настоящего христианина. Милосердие должно быть одинаковым для всех, так завещал Христос!
– Конечно, тут не может быть исключений. А как обстоят дела с санаторием в Глазго?
– Строительство почти завершено. Нам со стряпчим удалось сократить смету на пятнадцать процентов. Это позволит нам сэкономить триста ливров.
– Триста ливров? Отлично. Мы закупим на них уголь для крестьян Скотуэлл-Хилла. Раз зима предстоит суровая, он им пригодится.
Хоуп кивнул и сделал пометку в блокноте. Леди Белтхем присела к письменному столу и принялась что-то писать. Священник поерзал на стуле, словно не решаясь начать неприятный разговор, потом наклонился к женщине и прошептал:
– Простите, миледи… Вы позволите мне поговорить с вами по поводу вашего покойного мужа, лорда Эдварда Белтхема?
Леди вздрогнула, в глазах ее отразилось страдание. Однако она тут же взяла себя в руки.
– Я вас слушаю, – спокойно произнесла она.
Как тихо ни старался говорить преподобный отец, девушки разобрали имя погибшего лорда и переглянулись. Потом встали и вежливо отошли.
Святой отец помолчал.
– Вы ведь знаете, миледи, – наконец начал он, –
Молодая женщина перебила:
– Я надеюсь, что имя моего покойного мужа не осквернено никакими сплетнями?
– Что вы, миледи! На этот счет можете быть совершенно спокойны. В Скотуэлл-Хилле негодуют, что убийца до сих пор не найден. Все ведь знают, что за его голову назначена награда и вся полиция буквально сбивается с ног.
Леди тяжело вздохнула. Преподобный Хоуп прижал руки к груди:
– Ради Бога, простите мою бестактность. Я знаю, сколь тяжелы для вас подобные разговоры.
– Но, наверное, это необходимо… – тихо прошептала женщина.
– О нет, я не хочу заставлять вас страдать! Продолжу лучше о делах. Я забыл вам сказать, что управляющий по собственной инициативе выслал двух братьев Тилли – вы, наверное, помните, это два кузнеца, большие любители выпить. Он придрался к тому, что они неаккуратно платили налоги и мало участвовали в жизни общины.
Глаза леди Белтхем сверкнули:
– На каком основании управляющий позволяет себе принимать подобные решения, не посоветовавшись со мной?! Только добротой можно вызвать доброту, и только помощью и участием можно одолеть нерадивость. Разве мы судьи на этой земле? Судьи находятся там, на небесах! Так почему же управляющий, мой служащий, осмеливается позволять себе то, чего не могу позволить себе я? Как он смеет сам единолично распоряжаться людскими судьбами?!
Тем временем девушки, увидев, что разговор перешел в новое русло, приступили к своим обязанностям. Следуя заведенному распорядку, они собрали с подноса для корреспонденции письма и принялись зачитывать содержание.
– Просьбы о помощи… – перечисляла Тереза. – Просьбы прислать одежду… Это опять из Экосса… А это по поводу пострадавших от стихийного бедствия в Иври-Пор… Из дома для престарелых…
Сюзанна продолжала:
– …Романист Мириал просит разрешения представить леди Белтхем свою сестру на званом вечере…
Хозяйка устало махнула рукой.
– Ну хорошо, святой отец, к делам мы еще вернемся, – сказала она.
Преподобный Хоуп поднялся и попросил позволения удалиться.
– Конечно, конечно, – ответила женщина.
Тут Элизабет вытащила из пачки длинное письмо. Взглянув на подпись, она воскликнула:
– О, тут новости от господина Этьена Ромбера!
Услышав это имя, Тереза тут же бросила работу и подбежала к леди Белтхем. Она не сомневалась, что хозяйка ознакомит ее с содержанием послания покровителя. Ожидания девушки сбылись.
– Прочтите, дитя мое, – проговорила леди и протянула письмо Терезе. – А потом все мне расскажете.
Господин Ромбер восемь дней назад уехал из Парижа, сообщив, что отправляется в очередное длительное путешествие. Это было первое письмо от него.