Фантомы

Кунц Дин Рей

Было видно, как колокол на верхней, открытой части колокольни раскачивался из стороны в сторону, бросая медные отблески: качнулся, сверкнул, опять качнулся, еще раз сверкнул — как будто вместе с монотонным гудением он световой азбукой Морзе передавал им послание, обладающее некоей гипнотической силой: «У вас закрываются глаза, вас тянет в сон, хочется вздремнуть, еще сильнее хочется, вы засыпаете, засыпаете... вы уже спите, глубоко спите, вы в трансе... вы мне подчиняетесь... вы пойдете в церковь... пойдете сейчас, прямо сейчас... вы придете, придете в церковь и увидите тот удивительный сюрприз, который вас тут ждет... придете... придете... идите...»

Брайс передернул плечами, как будто сбрасывая с себя наваждение, и сказал:

— Раз

оно хочет, чтобы мы зашли в церковь, значат, именно этого делать не стоит. Пока не рассветет, ничего больше осматривать не будем.

Они повернулись к Вейл-лэйн спиной и пошли по Скайлайн-роуд на север, мимо ресторана «Горный вид», по направлению к полицейскому участку.

Они успели пройти не больше двадцати футов, как церковный колокол вдруг замолчал.

Жуткая и таинственная тишина стала снова расползаться по городку, заливая собою все вокруг, словно вязкая жидкость.

Когда они добрались до полицейского участка, то обнаружили, что труп Пола Хендерсона исчез. Бесследно. Как будто мертвый полицейский просто встал и ушел, словно Лазарь [6] .

14

Операция начинается

Брайс сидел на столе, за которым раньше работал Пол Хендерсон. Открытый номер «Тайма», который Пол, должно быть, читал в тот самый момент, когда Сноуфилд подвергся нападению, Брайс сдвинул в сторону. Сейчас перед ним лежал лист желтой бумаги из блокнота, заполненный убористым почерком Хэммонда.

6

Лазарь (библ.) — брат Марки и Марфы, воскрешенный Христом из мертвых (Евангелие от Иоанна, II). Это воскрешение считается одним из величайших чудес Господа, свидетельствующим о божественном Его всемогуществе и Его владычестве над смертью.

Все остальные, находившиеся в комнате, были заняты выполнением поручений, которые он им дал. В полицейском участке воцарилась атмосфера военного лагеря. Твердая решимость каждого выжить во что бы то ни стало непонятным образом сплотила всех, породив пока еще слабое и хрупкое, но с каждой минутой крепнущее чувство товарищества. Возник даже своеобразный осторожный оптимизм, возможно, основанный на том, что хотя вокруг них были одни трупы, но сами они до сих пор еще живы.

Брайс быстро пробежал глазами составленный им список, проверяя, не забыл ли он чего. Просмотрев листок еще раз, он пододвинул к себе телефон. Гудок в трубке раздался сразу же, и шериф вздохнул с облегчением, вспомнив, с какими трудностями пришлось совсем недавно столкнуться Дженифер Пэйдж.

Он немного поколебался, прежде чем набрать первый номер. На него тяжким грузом давило осознание всей неимоверной значимости происшедшего. Ничего подобного случившемуся — полному истреблению населения целого города, причем невероятному по жестокости, не было нигде и никогда. Уже через несколько часов в Санта-Миру начнут слетаться десятки и сотни журналистов со всего мира. К утру сообщения из Сноуфилда и репортажи о нем вытеснят с первых страниц газет все другие новости.

Сколько бы ни продлился этот кризис, на всем его протяжении Си-би-эс, Эй-би-си и Эн-би-си будут прерывать свои обычные программы, чтобы передавать самые последние известия из Сноуфилда. Все средства массовой информации будут обсуждать случившееся. И пока не станет ясно, сыграл ли какую-нибудь роль в происшедшем неизвестный микроб или бактерия, сотни миллионов людей будут, затаив дыхание, гадать, не подписан ли в Сноуфилде смертный приговор и им тоже. Но даже если версию с инфекцией можно будет исключить, внимание всего мира не переключится на что-нибудь другое до тех пор, пока тайна Сноуфилда не найдет объяснения. И давление на тех, от кого зависит как можно более быстрое решение этой загадки, наверняка будет невыносимым.

Жизнь самого Брайса в результате всех этих событий, конечно

же, изменится до неузнаваемости. Он возглавляет местную полицию, а значит, будет обязательно фигурировать во всех телерепортажах и газетных сообщениях. Подобная перспектива приводила его в ужас. Он не принадлежал к числу тех шерифов, что любят красоваться перед объективами. Он предпочитал держаться в тени.

Но теперь уж, после всего того, что произошло в Сноуфилде, никуда от такой перспективы не денешься.

Не прибегая к помощи оператора, он напрямую набрал тот номер в своем департаменте в Санта-Мире, который всегда использовал в экстренных случаях. Дежурил сержант Чарли Мерсер, толковый человек, на которого всегда можно положиться — он сделает все в точности так, как будет сказано.

Чарли поднял трубку посередине второго гудка:

— Департамент шерифа. — У него был вялый, немного гнусавый голос.

— Это Брайс Хэммонд, Чарли.

— Так точно, сэр. Мы здесь все гадаем, что у вас там произошло.

В нескольких фразах Брайс обрисовал ему сложившееся в Сноуфилде положение.

— О Господи! — проговорил Чарли. — А Джейк что, погиб?

— Мы пока не знаем точно, погиб ли он. Можно надеяться, что нет. А теперь слушай внимательно, Чарли. В ближайшие пару часов нам надо многое успеть сделать. Нам будет значительно легче, если до тех пор, пока мы но организуем здесь свою базу и не возьмем под контроль окрестности Сноуфилда, будет сохраняться полная секретность. Что бы это ни было, надо удержать его здесь, внутри. Удерживание, Чарли, — вот ключевое слово. Сноуфилд нужно плотно запечатать, а добиться этого будет гораздо проще, если мы успеем сделать все необходимое раньше, чем сюда начнут подваливать журналисты. Я знаю, что на тебя я могу положиться, ты будешь держать язык за зубами, но вот некоторые другие...

— Не беспокойтесь, — ответил Чарли, — пару часов мы выдержим, не протрепемся.

— Хорошо. Прежде всего мне нужны еще двенадцать человек. Двоих на тот пост, который мы выставили на повороте к Сноуфилду, и десять сюда, ко мне. По возможности постарайся отобрать холостяков и тех, у кого нет детей.

— Неужели настолько серьезно?

— Да. И лучше присылай тех, у кого нет в Сноуфилде родственников. Дальше: пусть они захватят с собой питьевую воду и еду из расчета на два дня. Я не хочу пользоваться здесь, в Сноуфилде, ничем, пока мы не убедимся, что это безопасно.

— Понял.

— Пусть каждый захватит личное оружие, гранаты со слезоточивым газом и ружье для борьбы с уличными беспорядками.

— Понял.

— У вас там останется мало народу, и особенно трудно станет, когда начнут съезжаться журналисты. Вызовите дополнительные полицейские силы для регулирования движения и предотвращения уличных беспорядков. Теперь, Чарли: ты ведь хорошо знаешь эту часть нашего округа, верно?

— Я родился и вырос в Пайнвилле.

— Я так и думал. Я вот смотрю сейчас на карту округа, и, насколько я понимаю, в Сноуфилд ведут только две дороги. Одна — это шоссе, которое мы уже закрыли. — Он повернулся на кресле и уставился на огромную карту, висевшую в рамке на стене. — И кроме того, есть след от старого пожара, поднимающийся с той стороны горы примерно на две трети ее высоты. Там, где этот след кончается, начинается что-то вроде естественной тропы. По-видимому, это пешая тропа, а не дорога, но, если верить карте, она выходит прямо к началу самой длинной лыжной трассы, которая идет с этой стороны горы и ведет прямо в Сноуфилд.

— Да, — ответил Чарли. — Я там ходил в свое время с рюкзаком за плечами, по тем лесам. Официально это называется «старая горная лесная тропа». А мы, местные, называли ее «тропой измора».

— Надо поставить двух человек в самом низу, у начала пожарища, и поворачивать назад всякого, кто попытается подойти с той стороны.

— На это может отважиться только какой-нибудь совсем уж ненормальный репортер.

— Рисковать мы не можем. А еще дороги есть кроме тех, что показаны на карте?