Фантомы
Шрифт:
— Бросьте. Уж вас-то мы отсюда вытащим, — возразил Брайс. — Когда мы убедимся, что все случившееся не связано ни с какой инфекцией, когда люди генерала Копперфильда исключат такую возможность, то вас и Лизу мы первым делом вывезем отсюда в безопасное место.
— Нет, — она отрицательно покачала головой. — Здесь что-то есть, Брайс. Что-то гораздо более коварное и намного более страшное, чем этот мотылек. И оно не хочет выпускать нас отсюда. Оно хочет поиграть с нами, прежде чем убьет. Никого из нас оно отсюда не выпустит. Поэтому
В обоих залах большого ресторана гостиницы «На горе» стулья были перевернуты ножками вверх и лежали на столах, а сверху все это было накрыто зеленой пленкой. В первом зале Брайс и все остальные сняли пленочные чехлы, расставили стулья и стали превращать зал во временную столовую.
Во втором зале предстояло вынести всю мебель и освободить место, чтобы потом можно было снести сюда из номеров матрасы. Они только начали освобождать эту часть ресторана, как до них донесся слабый, но отчетливый шум автомобильных моторов.
Брайс подошел к большому французскому окну и посмотрел влево, вдоль склона холма, в ту сторону, откуда начиналась Скайлайн-роуд. Там по улице в их направлении, сверкая красными мигалками, поднимались в гору три полицейские машины округа.
— Подкрепление прибыло, — сказал Брайс.
Раньше он полагал, что этот приезд существенно укрепит их не очень многочисленные ряды, даст им новые силы и возможности. Теперь же он склонен был думать, что от десяти лишних человек будет не больше пользы, чем от одного.
Дженни Пэйдж была права, когда сказала, что, если бы они дожидались приезда дополнительных сил в здании полицейского участка, жизнь Стю Уоргла это все равно бы не спасло.
Все освещение в гостинице «На горе» и уличные фонари снова замигали. Потом свет потускнел. Погас совсем. На секунду наступила полная темнота, затем свет опять зажегся.
На часах было четверть двенадцатого ночи. Воскресенье близилось к концу. Наступал час нечистой силы.
18
Англия, Лондон
Когда в Калифорнии наступила воскресная полночь, в Лондоне был уже понедельник, восемь часов утра.
День был унылый. Над всем городом висели низкие серые облака. Еще с ночи непрерывно шел гнетущий и противный мелкий дождь. Намокшие ветви и листья деревьев вяло обвисли, мрачно блестел темный асфальт улиц, почти каждый прохожий держал над головой черный зонтик.
Дождь стучал в окна, сплошным потоком стекая по стеклам, и потому вид, открывавшийся из зала ресторана гостиницы «Черчилль», что на Портмэн-сквер, казался размытым. Время от времени сверкавшие за окнами молнии бросали в зал яркие отсветы, которые, проникая через пелену дождя и залитое водой стекло, на мгновение кидали причудливые тени дождевых
За одним из таких столов, около окна, сидел Берт Сандлер, прилетевший в Лондон по делам из Нью-Йорка, и с ужасом думал, как он сумеет по возвращении обосновать ту сумму, что будет указана в счете за сегодняшний завтрак. Гость его начал с того, что заказал бутылку хорошего шампанского: особо сухого «Мумм», которое стоило очень недешево. К шампанскому он попросил икру — подумать только, шампанское с икрой на завтрак! — и два вида свежих фруктов. Причем было очевидно, что старик заказал еще далеко не все, что намеревался.
Доктор Тимоти Флайт, сидевший напротив Сандлера и являвший собой предмет изумления последнего, изучал меню с поистине детским восторгом. Обращаясь к официанту, он произнес:
— И пожалуйста, порцию слоеных булочек.
— Да, сэр, — записал официант.
— Они у вас сегодня свежие?
— Да, сэр. Очень.
— Отлично. И яйца, — продолжал Флайт. — Яичницу из двух хороших яиц, слегка непрожаренную. И тосты с маслом.
— Тосты? — переспросил официант. — Это в дополнение к двум булочкам, сэр?
— Да, да, — подтвердил Флайт, теребя слегка обтрепавшийся воротник белой рубашки. — И с яичницей тоненький ломтик бекона.
— Да, сэр, — официант начал моргать.
Флайт наконец взглянул на Берта Сандлера:
— Что такое завтрак без бекона? Верно я говорю?
— Я сам считаю обязательным съесть на завтрак яичницу с беконом, — согласился Берт Сандлер, выдавливая из себя улыбку.
— И правильно делаете, — рассудительно произнес Флайт. Его очки в тонкой металлической оправе постепенно сползали все ниже и ниже и сейчас держались на самом кончике носа, кругленьком и красном. Длинным тонким пальцем Флайт вернул их на место.
Сандлер обратил внимание, что в середине, на переносице, очки, видимо, были сломаны, а потом спаяны. Причем ремонт был выполнен настолько непрофессионально, что напрашивался вывод: ради экономии Флайт спаял очки сам.
— Свиные сосиски у вас хорошие? — спросил Флайт официанта. — Только честно. Если они окажутся не самого высшего качества, я отошлю их назад.
— Сосиски у нас превосходные, — заверил его официант. — Я сам к ним неравнодушен.
— Тогда сосиски.
— Это вместо бекона, сэр?
— Нет, нет, нет. Вдобавок, — проговорил Флайт таким тоном, словно заданный официантом вопрос был не только странен, но и свидетельствовал о его тугодумии.
Флайту было пятьдесят восемь, но выглядел он по крайней мере лет на десять старше. Его редкие жесткие волосы слегка завивались надо лбом и на затылке, но на висках и за большими оттопыренными ушами торчали дыбом, будто заряженные током. Шейка у него была тощая, вся в морщинах, плечи узкие и хрупкие, а в телосложении кости и хрящи явно преобладали над мясом.