Фантомы
Шрифт:
Часть журналистов рыскала в это время по Санта-Мире, стараясь разыскать тех, у кого в Сноуфилде были друзья или родственники или кто был хоть как-то связан с находившимися там сейчас полицейскими. Третья группа журналистов разбила лагерь возле полицейского поста в том месте, где от дороги штата отходило шоссе на Сноуфилд.
Несмотря на весь этот бедлам, в городе не собралась еще даже половина ожидавшегося количества журналистов. Многие представители прессы Восточного побережья и иностранные журналисты находились еще в пути. Для местных властей, которые
22
Утро в Сноуфилде
Как только рассвело, у шлагбаума на шоссе в том месте, где стояло внешнее ограждение зоны карантина, появились два небольших фургона, которыми управляли люди из отдела дорожной полиции штата Калифорния. В фургонах были коротковолновая радиостанция и два электрогенератора с бензиновыми движками. Машины пропустили через шлагбаум, они проехали примерно полпути по четырехмильному шоссе на Сноуфилд и остановились на обочине. Тут их и оставили.
Когда полицейские, сидевшие за рулем в этих фургонах, вернулись назад к шлагбауму, оттуда в департамент полиции в Санта-Мире — где был штаб операции — передали по радио сообщение, что машины оставлены. Штаб, в свою очередь, сообщил об этом Брайсу Хэммонду в гостиницу «На горе».
Тал Уитмен, Фрэнк Отри и еще двое полицейских сели в свою машину, доехали до середины шоссе и забрали оставленные там фургоны. Все эти сложные манипуляции нужны были для того, чтобы избежать распространения инфекции, которая, возможно, поразила городок и его жителей, за пределы карантинной зоны.
Радиостанцию установили в вестибюле гостиницы, в углу. Отправили пробное сообщение в штаб, в Санта-Миру, получили оттуда ответ. Теперь, если что-то опять произойдет с телефонами, они не окажутся в полной изоляции.
В течение следующего часа один из генераторов подключили к сети уличного освещения на западном конце Скайлайн-роуд. Другой подсоединили к системе электроснабжения гостиницы. Так что если следующей ночью электричество снова станет каким-то таинственным образом отключаться, то автоматически заработают генераторы и темнота продлится всего секунду-другую.
Брайс был убежден, что даже их неизвестный враг не сможет за столь короткое время напасть и утащить свою жертву.
Утреннее мытье при помощи губки не доставило Дженни Пэйдж удовольствия. Но завтрак, состоявший из яиц, тонко нарезанной ветчины, тостов и кофе, оказался хорош и поднял ее настроение.
Позавтракав, она в сопровождении трех до зубов вооруженных полицейских прошлась пешком по улице до своего дома и взяла там чистую одежду для себя и для Лизы, чтобы было во что переодеться. Она заглянула и к себе в кабинет, прихватив оттуда стетоскоп, прибор для измерения кровяного давления, лопаточки, которыми прижимают язык при осмотре горла, ватные тампоны, марлю, шины, бинты, жгуты, антисептики и антибиотики, одноразовые шприцы, обезболивающие средства и другие лекарства и инструменты,
В доме стояла полная тишина.
Полицейские нервно оглядывались по сторонам и в каждую следующую комнату заходили с такими предосторожностями, будто ожидали, что там над дверью укреплена взведенная гильотина.
Когда Дженни уже заканчивала собирать все необходимое у себя в кабинете, вдруг зазвонил телефон. Все удивленно уставились на него.
Они хорошо знали, что во всем городе работают только два телефона и оба находятся в гостинице «На горе».
Телефон зазвонил снова.
Дженни сняла трубку, но не стала ничего говорить в нее.
В трубке молчали.
Она немного подождала.
Мгновение спустя она услышала донесшиеся откуда-то издалека крики чаек. Потом жужжание пчел. Тонкое мяуканье котенка. Детский плач. Детский смех, но уже другого ребенка. Тяжелое дыхание собаки. Предупреждающий стук гремучей змеи.
Вчера вечером в полицейском участке Брайс тоже слышал по телефону такие же звуки, а потом появился этот гигантский мотылек, который бился в окно. Брайс говорил, что это были самые обычные и естественные звуки, и тем не менее они вызвали у него какое-то тревожное чувство, хотя он и не мог объяснить, чем именно они его встревожили и почему.
Теперь Дженни поняла, что он должен был тогда испытывать.
Пение птиц.
Кваканье лягушек.
Довольное урчание кота.
Урчание перешло в шипение. Шипение — в рассерженное мяуканье. А оно — в короткий, но пронзительный и ужасный вопль боли.
Потом послышался голос:
— Все равно я трахну твою смачную сестренку, поняла?
Дженни узнала этот голос. Уоргл. Тот мертвый полицейский.
— Ты меня слышишь, док?
Она молчала.
— И со всех сторон, с каких захочу. — Голос захихикал.
Она бросила трубку.
Полицейские вопросительно смотрели на нее.
— Молчат, никого нет, — проговорила она, решив не рассказывать им об услышанном. Им и так было заметно не по себе.
Из дома Дженни все направились в аптеку Тэйтона на Вейл-лэйн, где она набрала еще лекарств: болеутоляющие средства, антибиотики, коагулянты и антикоагулянты, и многое другое, что могло бы, в случае чего, оказаться полезным.
Когда они уже были готовы выходить из аптеки, зазвонил телефон.
Дженни оказалась к нему ближе всех. Ей очень не хотелось снимать трубку, но она все-таки не удержалась.
Это снова было оно.
Дженни помолчала немного, потом спросила:
— Алло?
— Я твою сестричку так заделаю, что она потом неделю ходить не сможет, — произнес Уоргл.
Дженни повесила трубку.
— Опять никого, — сказала она полицейским.
Вряд ли они ей поверили: все трое не могли оторвать взгляда от ее трясущихся рук.
Брайс сидел за столом в импровизированном оперативном центре и разговаривал по телефону со штабом в Санта-Мире.