Фантомы
Шрифт:
— Нет, да это и невероятно. Побег Аппичеллы — случайность, обусловленная таким же случайным присутствием здесь яхты американца. И она никак не может знать, что он направляется туда. Причина поездки Рул в Стокгольм заключена в сенаторе. И очевидно, она намеревается предупредить министерство.
— У Аппичеллы, конечно, может быть, а может и не быть информации, подтверждающей предположения Рул, но мы не можем рассчитывать на случайность. Даже без этого подтверждения Рул может произвести впечатление на кого-нибудь в министерстве. Есть у нас какое-нибудь подразделение в Центральном Стокгольме?
— Да, сэр,
Майоров кивнул.
— Передайте Группе Один отправить по одному человеку в стокгольмский аэропорт, к американскому посольству и к министерству обороны. Если там появится прилетевшая рейсом из Соединенных Штатов женщина по имени Киркленд или Рул, убить ее при первой же возможности. Если кто-нибудь, похожий по описанию на Аппичеллу, появится в аэропорту, у посольства или министерства, немедленно убить его. То же касается и этого американца, Ли. Мы должны предположить, что Аппичелла обладает нужной информацией, и он поделился ею с Ли. Скажите, что делать это надо по возможности тихо, но это должно быть сделано, любой ценой.
— Да, сэр.
Майоров обратился к Гельдеру:
— Очень жаль, но я должен идти. Вот твой экипаж, — он кивнул на выстроившихся на палубе людей. — Каждый из них специально отобран, и они в твоем распоряжении. — Он протянул руку. — Удачи, Гельдер. Увидимся в Швеции.
— Благодарю вас, сэр, — сказал Гельдер, пожимая руку.
Майоров и Джоунс ушли. Гельдер посмотрел вниз, на экипаж.
— Прошу внимания, — сказал он. Все повернулись к нему. — Моя фамилия Гельдер. Нам до этого не довелось плавать вместе, но у нас должна быть хорошая подготовка. Я собираюсь совершить этот рейс по всем правилам. Так что по местам и готовимся к отходу.
Моряки скрылись в палубных люках, оставив на палубе лишь необходимое количество людей для завершения работ по отходу.
Гельдер начал выкрикивать приказы, все по правилам. Но делая это, он волновался. Ведь это плавание было чем угодно, но не игрой по правилам. И было тут что-то, чего он не мог понять, что скрывали от него, а у него не было времени ухватить суть. Но он сделает это на безопасном отрезке пути. И связано это было с его прошлым заданием, чего он не мог вспомнить. Но это вопрос времени. Он должен разобраться.
Затем что-то еще отвлекло внимание Гельдера. Ведь он лично присутствовал, когда Первый секретарь Коммунистической партии инструктировал Майорова отменить вторжение, если элемент внезапности будет хоть в малой степени утерян. Тем не менее, в инструкциях, которые Гельдер получил от Майорова, не было ни одного закодированного приказа, означающего отмену вторжения.
Глава 44
Большая часть рабочего дня Рул ушла на организацию бесперебойной работы Советского отдела в ее отсутствие. В четыре часа она провела совещание со своими подчиненными, имеющими особые задания. Сразу же после пяти, когда совещание закончилось, в дверях появилась секретарша Алана Никсона.
— Миссис Рул, мистер Никсон хотел бы видеть вас у себя в кабинете.
Рул подумала, что это необычно, когда вместо телефонного звонка за ней посылают эту женщину.
— Буду через
— Пожалуйста, не задерживайтесь, — попросила секретарша и ушла.
Рул поместила содержимое своего стола в комнате с секретным замком, а затем отправилась к Никсону.
— Проходите прямо в кабинет, — пригласила секретарша.
Алан Никсон сидел за столом. Рядом с ним, у стола, занимал стул мужчина, которого она никогда прежде не видела.
— Пожалуйста, Кэтрин, проходи, — сказал Никсон, — и прикрой дверь.
Рул закрыла дверь и села на единственный стул, стоявший лицом к двум этим мужчинам.
— Это Чарльз Мортимер из Внутренних Расследований, — сказал Никсон. — У него к тебе несколько вопросов. Ты не против?
Она с минуту спокойно рассматривала Чарльза Мортимера. Внутренние Расследования в Центральном Разведывательном Управлении выполняли примерно такую же функцию, как подразделение внутренних дел в полицейском департаменте какого-нибудь крупного города. Мортимер еще ничего не сказал, а Рул его уже ненавидела. Все ненавидели Внутренние Расследования.
— Ты зачитаешь мне мои права, Алан? — спросила она.
Никсон вспыхнул. А Мортимер спокойно заговорил:
— Ну, миссис Рул, я думаю, сейчас в этом нет никакой необходимости. Здесь мы поговорим неофициально.
— Неофициально? — спросила Рул. — Тогда скажите мне, мистер Мортимер, наш разговор будет записываться?
Никсон покраснел еще больше, Мортимер же продолжал говорить:
— А это очень вам помешает, миссис Рул, если он будет записываться?
Рул понимала, что ее положение неустойчиво. Работники Управления, конечно, имели те же гражданские права, что и остальные граждане, но взывать к этим правам было не лучшей мыслью. Тогда ее работу могли приостановить на недели, а то и месяцы, и на нее тогда всей мощью обрушился бы весь аппарат Внутренних Расследований. А как раз в этот момент ей это было совершенно ни к чему. Она слегка улыбнулась.
— Ну знаете, если тебя приглашает непосредственное начальство на неформальную беседу, а потом ты узнаешь, что беседа эта записывается, разве это не повод для беспокойства? — сказала она, стараясь сохранять ровный тон. — А разве вы, мистер Мортимер, не ощутили бы беспокойство в такой ситуации?
Настала очередь покраснеть и Мортимеру. Он с минуту помолчал, затем подался вперед, открыл ящик письменного стола Никсона и нажал там какую-то клавишу, мягко клацнувшую.
— Хорошо, этот разговор не записывается, — сказал он. — А теперь я хотел бы задать вам несколько вопросов, неформально, конечно.
— Ну конечно, — ответила Рул. — Что вас интересует?
Мортимер наклонился вперед на своем стуле.
— Миссис Рул, с тех пор как вы работаете в Центральном Разведывательном Управлении, не совершали ли вы ничего такого, что являлось бы нарушением пунктов вашего контракта найма?
Ловко, подумала Рул. Ответ «да» немедленно повлечет за собой перерыв в ее работе; ответ «нет» подставляет ее под обвинение в лжесвидетельстве органам внутреннего расследования, хотя она ни на чем и не клялась. Да и кто не брал домой поработать какое-нибудь досье или слегка не пробалтывался в постели или за ужином? За каждым водились какие-нибудь мелкие прегрешения.