Фараон Эйе
Шрифт:
Он был крепким и мускулистым, несмотря на все перенесенные им в жизни невзгоды. Одет он был как воин в короткую белую юбку с бронзовыми накладками и кожаный нагрудник с золотым тиснением. На его боку был красивый широкий меч. У самого трона он пал ниц и поцеловал прах у ног владыки.
Фараон разрешил ему подняться.
– Его святейшество фараон Верхнего и Нижнего Египта слушает тебя, Рахотеп, слуга фараона! – Эйе приказал ему говорить.
– Божественный сын Солнца, повелитель и господин, твой верный слуга Хоремхеб, великий военачальник и великий
По знаку Рахотепа вперед вышли два писца, и пали ниц пред фараоном. Затем они получили разрешение подняться и развернули свитки папируса. Там был длинный перечень даров присланных фараону Верхнего и Нижнего Египта.
Фараон выслушал перечень с полнейшим равнодушием. А вот его жена видя холодность мужа, похвалила военачальника:
– Фараона весьма обрадовало твое сообщение, – произнесла она. – И военачальник фараона Хоремхеб и никто из его офицеров и солдат не будет нами забыт.
– Твои слова наполняют мое сердце радостью, о, госпожа обоих земель. И мы готовы пожертвовать своими жизнями во имя и славу фараона – владыки Верхнего и Нижнего Египта!
Эйе склонился к уху фараона и прошептал:
– Хоремхеб испрашивает твоего позволения вернуть армию назад в Египет. Он говорит, что стоит оставить там сильные гарнизоны и этого достаточно. Ты должен ответить посланцу Хоремхеба.
– Вернуться? – фараон с удивлением посмотрел на Эйе. – Сейчас я бы не хотел видеть Хоремхеба здесь. А что ты мне посоветуешь?
– Ты прав, о, повелитель. Нужно пока подержать его подальше отсюда. Кто знает, на что он способен? В его распоряжении 15 тысяч отличных солдат, что преданны лично ему.
– Но у нас есть ливийская гвардия.
– И среди ливийцев немало таких, что восхваляют Хоремхеба. Но тебе пора дать свой ответ, о, повелитель.
Фараон Тутанхамон посмотрел на Рахотепа и произнес:
– Я доволен действиями Хоремхеба и надеюсь на преданность его войск и в дальнейшем. Пусть он будет готов к новому походу.
– Государь приказывает нам оставаться в Сирии? – спросил Рахотеп.
– Да. Пусть армия стоит и ждет моего приказа. Назревает новая война с могущественным врагом.
По залу пронесся шум. Заволновались иностранные посланцы. Этот выпад мог относиться как к хеттам, так и к ассирийцам. Посол царя Ассирии высокородный князь Ашшур плотный коренастый мужчина испросил разрешения приблизиться к трону.
Эйе отдал приказ допустить ассирийца.
Посол был одет по ассирийской моде в длинный плащ с короткими рукавами до локтя, перехваченный золотым поясом. Его волосы и борода были тщательно завиты и напомажены. Голову венчала остроконечная шапка, отороченная мехом.
Князь Ашшур вначале пал ниц перед фараоном и поднявшись произнес:
– Могу ли я расценивать заявление повелителя Верхнего и Нижнего Египта фараона Тутанхамона, как появление неудовольствия моим царем?
–
– Но присутствие в усмиренной Сирии 15 тысячной армии фараона Египта не может нас не настораживать. Тоже самое может сказать и посол царя хеттов, – не унимался ассириец.
Эйе понял, как не к месту, фараон затеял этот разговор. Он знал, что при дворе в Ниневии ассирийцы крайне обеспокоены успехами Хоремхеба в Сирии. Да и в Хаттустасе готовят армию против египтян, если солдаты фараона посмеют приблизиться к границам царства хеттов.
– Пусть наши друзья в Ассирии и Хеттии не обременяют себя напрасным беспокойством, – громко произнес он, – по поводу армии фараона в Сирии. Его священное величество со всем бы не намерен грозить нашим друзьям и союзникам. Египет верен своим договорам и его фараон блюдет мир и дружбу. А наши войска стоят только в пределах владений его священного величества фараона Верхнего и Нижнего Египта в Сирии и Палестине. И фараон карает там только тех из своих подданных князей, что обязаны данью нашему повелителю и в свое время нарушили свои обязательства.
Эйе понимал, что его слова мало убедят ассирийцев и хеттов, но пока нужно было быстро погасить напряженность. А затем он богатыми подарками сумеет задобрить послов…
После большого приема фараон удалился в свои покои, где уединился со своей женой. Но Эйе добился немедленной аудиенции.
– Он смеет требовать, мой муж! – возмутилась Анхесенамон. – Требовать у тебя у фараона!
– Но он мой чати и его обременяют государственные заботы, что могут не терпеть отлагательств.
– У моего отца великого Эхнатона никто ничего не мог требовать.
В покои вошел Эйе и простерся ниц пред фараоном. Он сразу заметил недовольный взгляд своей внучки-царицы.
– Поднимись, Эйе. И быстро излагай, что тебе нужно. Мне угодно сейчас остаться наедине с царицей, – произнес Тутанхамон.
– Государь! Послы Ассирии и Хеттии вне себя. Я под благовидным предлогом сумел их пока задержать во дворце. Но ситуацию следует быстро урегулировать.
– Но ты же им все сказал! Что еще?
– Боюсь, мой государь, что они не удовлетворены такими объяснениями. И если они уйдут отсюда в таком настроении, то к великим царям отправляться гонцы с такими посланиями, что…
– Но стоит ли бояться великому фараону царей Хеттии и Ассирии? – презрительно ухмыльнулась Анхесенамон. – Царство Египетское не склоняло головы пред этими государями, что являются нашими данниками.
– Стоит, госпожа. Еще как стоит. Царь хеттов сейчас силен и способен двинуть к границам Египта до тысячи боевых колесниц и армию в 15 тысяч человек! А если он и царь Ассирии объединяться, то ударят по Хоремхебу с двух сторон и могут раздавить его армию. И где после этого окажутся колесницы хеттов и ассирийцев, госпожа? Я скажу тебе – у стен священного города Мемфиса.