Фараон
Шрифт:
Так что подобрав челюсть с земли, я сделал попытку улыбнуться и приветственно раскрыл руки.
— Что же мои друзья, рад вас всех приветствовать в своём скромном поместье, — произнёс я, — разделите моё гостеприимство, заранее прошу у вас прощение за скромность своего быта.
— Царь! — все воины тут же низко мне поклонились, — это честь для нас, быть рядом с тобой!
Тут же появился Рехмир, который знал почти всех из присутствующих, он здоровался, кланялся и тут же сказал, что мы можем подождать в беседке, пока он готовит комнаты для вновь прибывших.
— Минмос можно тебя на два слова, — я поманил за собой военачальника.
Когда
— Ты с ума сошёл? Царь Хатшепсут скажет, что я нарушаю наш с ней договор!
Военный серьёзно на меня посмотрел и показал рукой на дом, а также на окружающую нас действительность.
— А это всё, не нарушение договора Твоё величество? — спросил он глядя мне прямо в глаза, — когда я рассказываю всем, в каких ужасных условиях живёт сын и внук великих царей, у всех моих знакомых руки сразу тянутся к оружию. Хотя если Твоё величество хочет, мы можем сказать всем, что ты доволен происходящим и их помощь нам не нужна, а ты хочешь и дальше жить в тени самозваного царя, захватившего трон, переданного вам лично отцом. Этому были свидетели все из нас!
Я смутился от его отповеди, но затем уловив его некоторые усиленные на определённых словах интонации в предложении, нахмурился.
— Всем? Ты сказал всем? — я стал оглядываться по сторонам, ища ещё людей.
— Конечно мой царь, все верные люди последовали за своими военачальниками, — спокойно кивнул он, будто это было обычным делом, — через три, самое большее пять дней, прибудут и остальные воины. Сто пятьдесят колесниц!
Я схватился за голову. Сто пятьдесят колесниц! Половина от существующей армии всадников армии Хатшепсут! Эти идиоты втравили меня в прямое противостояние с царём Хатшепсут, без моего на то согласия. Мирному договору точно настала после такого пиз…а. Ну я бы лично, если бы у меня увели половину конницы и военачальников, на месте Хатшепсут так бы и подумал. Сглотнув образовавшийся ком в горле, я показал рукой на беседку, где прибывшие воины отдавали почести вышедшей к ним госпоже Исиде.
— Ладно идём, расскажите, что вы придумали. Не просто так ведь вы потревожили пчелиный улей, в который точно превратится дворец царя Хатшепсут, когда она узнает об этих новостях.
Минмос улыбнулся и поклонился.
— Истинно так, мой царь.
Тяжело вздохнув я пригласил его пойти рядом. Просто так отказать воинам, с учётом того, что на меня точили зуб многие из окружения Хатшепсут, было равносильно самоубийству даже до меня это за столько время дошло. Сановники делали всё, чтобы столкнуть нас с ней лбами и похоже, это у них наконец получилось. С уходом части армии ко мне, государство сейчас разделилось по факту на две части: чиновники, жречество с богатыми семьями латифундистов на стороне Хатшепсут и военная аристократия на моей. Теперь нужно было думать, как из всего этого выбраться, поскольку спустить подобное на тормозах мне точно не дадут.
***
— Сколько мы потеряли? — царь Хатшепсут судорожно сжимала хеку и цеп в руках, слушая доклад стоящих перед ней на коленях людей.
— Половину конницы Твоё величество, — с трудом выговорив цифру, произнёс только что назначенный глава армии, — ушли лучшие.
Она перевела гневный взгляд на безмятежно стоящего рядом визиря.
— Усерамон?! Твои происки?!
— Никак нет,
— Они и не мятежники, если рассматривать вопрос на законном уровне, — поморщился верховный жрец храма Амона, — они сменили одного царя на другого. Мы даже арестовать их семьи и имущество не можем.
— Ну вообще конечно можете, если хотите, чтобы к ним и остальная часть армии перешла, — с лёгкой улыбкой ответил визирь, мгновенно выбесив своими словами жреца.
— Это всё ты! — заорал он, плюя слюной в сторону визиря, — хитрый змей, приблизил своего сыночка и племянника к царю Менхеперра! А сам здесь, только и делаешь вид, что верен нашему царю!
— Тихо! — спокойно, но твёрдо сказала царь Хатшепсут, разом затыкая всех. Она начала править ещё со времён своего отца Тутмоса I, так что прекрасно понимала, что государству подобный раскол не нужен. Особенно сейчас, когда армия была занята усмирением мятежа в Нубии.
Мысль о мятеже заставила её улыбнуться. Это была хорошая идея направить воинственность бога Монту в нужное русло, пока она не разрушила её царство.
— Усерамон, — она повернула голову к визирю, — сегодня же отправишься к царю Менхеперра. Скажешь, что я прошу его заняться восстанием в Нубии, а для этого открою склады, пусть берёт то, что ему потребно: зерно, оружие, коней — пусть он ни в чём не знает себе нужды.
Удивлённые взгляды сановников, не ожидавших подобного решения, перевелись на царя.
— Но Твоё величество, — стоявший рядом с троном Сененмут сразу понял, что царь Хатшепсут не хочет войны со своим племянником, — это ведь опасно! Что будет, если он подавит мятеж?! Не захочет ли он тогда большего?
— Мы ведь и хотим, чтобы бунт был подавлен? — она подняла одну бровь, — или ты на стороне мятежников?
Любовник сразу замолчал, поскольку сейчас в присутствии сотен людей она была царём, он лишь одним из приближённых сановников. Это потом, когда они лёжа на царском ложе обнажённые, разгорячённые от любовной страсти могут поговорить спокойно и Сененмут может повлиять на её решение. Здесь, в тронном зале в присутствии свидетелей — нет. Эту границу она всегда чётко проводила в их отношениях и он это прекрасно знал.
— Конечно нет мой царь, — склонился он перед женщиной, — мятеж должен быть подавлен.
— Других возражений нет? — царь обвела взглядом зал, но все видя, как она резко осадила своего мужчину, пусть и отношения с которым тщательно скрывались, не решились перечить её решению.
— Тогда Усерамон у тебя есть моё слово, — повернулась она к визирю, — письменный приказ подготовят после завершения нашей встречи.
— Сегодня же вечером я буду в дороге, мой царь, — низко поклонился он.
— Узнаешь его ответ и сразу обратно, — добавила она.
— Конечно Твоё величество, — ещё ниже поклонился он оставаясь спокойным. Хотя внутри присутствовала лёгкая эйфория оттого, что их план с военными удался и часть армии правда перешла на сторону бога Монту, как бы он этого ни хотел. Теперь оставалось его убедить, что лучше всего принять просьбу царя Хатшепсут, а для этого нужно было ехать к нему не с пустыми руками.
Выйдя из зала приёмов и сев в свои носилки, он только теперь позволил себе улыбнуться. Пока всё шло по плану и это не могло не радовать.