Фаргал. Трон императора
Шрифт:
Слева от Кэра сидел ученик совершенно другого типа. Захваченный соктами пират с архипелага Табе. Этот — зверь. Месяца не пройдет, как Хар-Руд выпустит его на Арену. И поскольку на Двор он попал уже опытным бойцом, то скорее всего вернется живым. Новичков не принято выпускать в одиночку, а когда сражались отрядами, добивать проигравших не обязательно.
Да, табит был крепок. Но на Кэра смотрел с почтением: скажи тот слово — и бывший пират тут же поменяется с ним местами.
Но сын вождя молчал. Он уже наметил себе место: рядом с Босом!
Дальше в будущее Кэр не заглядывал. Хотя то, что Хар-Руд поселил его в бывшей келье Фаргала, казалось юноше важным знаком.
После обеда, на котором одни были молчаливее обычного, а другие, наоборот, болтливы, как женщины на рынке, все Потерявшие Жизнь, толпой, вывалили на площадь перед воротами. Там должно было произойти самое важное: объявление тех, кто завтра выйдет на Арену.
Спустя некоторое время из своего дома вышел Хар-Руд. Вышел, взглянул на часового на башне. Тот покачал головой. Помощник Управителя прошелся взад-вперед. В руке он держал свиток пергамента, на который многие бросали алчные взгляды. Хар-Руд был спокоен. На лице его застыла рассеянная улыбка.
Внезапно часовой на башне засвистел.
Помощник Управляющего тотчас преобразился.
— Разбер-рись, демоны! — рявкнул он во всю мочь.
Гладиаторы мигом выстроились в шеренгу, все сто двадцать шесть человек, не считая учеников, пристроившихся позади.
Ворота распахнулись, и во двор на крупном кауром жеребце, неторопливо, важно, въехал Управитель Гладиаторского Двора Гронир.
Сам Управитель никогда не был гладиатором, но принадлежал к тем, кого обитатели Двора почитали более других: Алым.
В битве, сражаясь бок о бок с самим Фаргалом, Гронир потерял правую руку. Но — выжил. Фаргал тогда еще не был царем. Но первым полководцем Карнагрии — был. И, три года спустя, сев на Кедровый Трон, Фаргал одарил соратника Гронира синекурой — Гладиаторским Двором. Почет, деньги, власть, все, что ценил в жизни сотник Гронир, дал ему царь. Лишь об одном мог сожалеть Алый: сам Фаргал никогда не появлялся на Играх.
Левой, уцелевшей рукой Управитель принял от Хар-Руда свиток, кое-как развернул, прочел и кивнул, одобряя. Он никогда не оспаривал выбора своего помощника, но соблюдал порядок.
Хар-Руд принял свиток обратно, откашлялся:
— Первая пара: Кушога — Бос!
Названные сделали шаг вперед.
По линии выстроившихся гладиаторов пробежал ропот.
— Что? — рыкнул Хар-Руд. — Кто-то недоволен?
Ропот тотчас прекратился.
— Вторая пара: Шершень — Медведь!
На сей раз возмущенных не было.
— Третья пара: Гаргалон — Крючник!
Цвета! Черные: Вепрь, У стул, Ордаш, Селезень,
Мортяк, Вышка, Жеребец! Старший — Бос!
Гладиаторы опять загудели: по традиции лидером Черных должен стать победитель первой пары. Пусть Бос много сильней, но Хар-Руд поступил несправедливо, «предопределив»
Глаза эгерини налились кровью: он обещал наказать Кушога за длинный язык — и накажет! И ему наплевать, что думают по этому поводу Потерявшие Жизнь!
Тяжелый недобрый взгляд помощника Управителя прошелся по шеренге, останавливаясь на каждом недовольном лице. И когда Хар-Руд закончил «осмотр», на площади вновь воцарилась тишина.
— Зеленые… — негромко произнес помощник Управителя и выдержал паузу:
— Стикс, Бурелом, Волк, Морской, Крокодил, Бандаш, Хиу-Хи, Бортник! Старший… — еще одна пауза… — сами знаете, кто!
Вздох разом вырвался из сотни мощных грудей. Половина неназванных вздохнула с облегчением. Вторая половина — наоборот. Абсурдно, но очень многие гладиаторы настолько были увлечены Ареной, что предложи им свободу — остались бы на Гладиаторском Дворе. Кстати, бывало, что и предлагали. И — отказывались!
— Гуляй, парни! — бросил помощник Управителя. — Кэр! Иди сюда!
Юноша подошел. Снизу вверх спокойно посмотрел на Гронира.
Широкое, слегка оплывшее, недовольное лицо Управителя казалось сонным.
— Тот новый раб? — спросил он.
— Да, мой господин! — последовал ответ.
— Дерзок!
Хар-Руд усмехнулся:
— Не без того!
Ясно было: Кэра в обиду он не даст. Но его защиты и не потребуется. Гронир остался доволен.
— Если он будет так же дерзок на Арене…
— Будет! — уверенно сказал Хар-Руд.
— Тем лучше для него! — маленькие глазки буравили сына вождя. — Сколько отдал?
— Полный золотой, мой господин!
«Господин» было формальностью. Хар-Руд и Гронир были давними приятелями. Их сблизила общая страсть: Игра!
— Полный золотой? Не многовато за такого задохлика?
— Пусть это будет мой золотой! — живо предложил Хар-Руд. — Я… — он потянулся к всаднику, Гронир наклонился, — …поставить в третью пару, сразу! — уловил Кэр обрывок фразы. — Сторицей…
Гронир распрямился.
— Вот как? — он с сомнением еще раз оглядел юношу. — Нет! Впишешь в общий расход, скажем… на золотарей! — он усмехнулся, став похожим на огромную жабу.
— Пошли, что ли, к тебе? — и тяжело сполз на землю.
Хар-Руд помог: годы, проведенные в покое, сделали Управителя тучным.
— Отведи жеребца в конюшни! — приказал он самерийцу.
— А где они? — спросил юноша.
— Там, за воротами, — Хар-Руд махнул рукой. — Увидишь!
И оба, Управитель Гладиаторского Двора и его помощник, неторопливо двинулись к дому Хар-Руда.
Кэр поймал повод, погладил бархатную подвижную шкуру коня и повел его к воротам. Стража без звука пропустила его. Сын вождя оказался снаружи. Справа он увидел царские конюшни с золочеными головами лошадей, выглядывающими из стены над широким въездом. Слева — высокий дом из серого камня. Впереди — совершенно пустая в это жаркое время дня улица.