Фаргал. Трон императора
Шрифт:
— Дальше поедешь сам! — произнес один из всадников, несмотря на жаркое солнце, по глаза закутавшийся в плащ.
— Я предпочел бы сопровождать тебя, господин! — проворчал второй всадник.
Этот не прятал лица, и человек, которому прежде был знаком Карашшер, без труда узнал бы воина.
— Поедешь один! — тихим присвистывающим голосом приказал маг. — Даже здесь я чувствую своих врагов там, в Великондаре! Значит, и они чуют меня! Здесь слаба власть Мудрого Аша, и даже мне не по силам укрыть себя. Пока не поднимется мощь Ирзаи.
Нельзя сказать, что
— А меня они не почуют? — подозрительно спросил воин.
— Ты — ничто! — отвечал маг. — На тебе нет знака нашего бога! — И после паузы: — Только мой знак на тебе, Карашшер! И не забывай об этом!
— Забудешь! — буркнул воин. — Ладно! Полдень уж! Хоть поем напоследок под твоей защитой!
И, не дожидаясь разрешения, повернул коня в тень сосны.
— Поешь, — согласился маг. — Пока я буду говорить о том, что тебя ждет!
— И отобьешь мне весь аппетит! — проворчал Карашшер
Но — очень тихо. Слух у мага — превосходный, а настроения его известны только Мудрому Змею Ашу. Зато Карашшер отлично знал, как умеет наказывать равнодушный к чужим страданиям чародей.
С обедом воин не спешил. Сначала он расседлал и стреножил жеребца (он проделал бы это и с конем мага, но тот отрицательно качнул головой). Потом так же не спеша расстегнул переметные сумы и вынул пищу и вино.
Когда-то, лет сто назад, Карашшер не стал бы тянуть время. Если впереди ждала опасность — он предпочитал узнать о ней немедленно. И немедленно выйти ей навстречу. Победить или умереть. Теперь же, вместо неизбежной для такого, как он, смерти в бою, перед Карашшером простиралась Вечность. И воин стал куда бережливее относиться к собственной жизни. Карашшер стал скуп на проявления храбрости. Хотя и знал, что теперь никакая рана не сделает его калекой.
Маг, усевшись на снятое с жеребца седло, наблюдал за своим слугой. Он читал мысли воина, как собственноручно написанную книгу. И знал, что Карашшер — лучшее из орудий, созданных магом за века его службы Мудрому Ашу. Иллюзия же некоторой свободы, оставленная воину, лишь укрепляла повиновение.
— Суть такова, — маг откинул капюшон и явил миру бледное лицо в обрамлении светлых, волнами спадающих волос. — Ты должен убить пророчицу Венчальной рощи по имени Метлик! И сделать это в первую стражу после полуночи через три ночи от ближайшей!
Карашшер поперхнулся.
— Убить пророчицу? Да меня же будет искать вся стража Великондара и вдобавок к ней тысячи оскорбленных карнагрийцев! Ты уверен, господин, что я могу сделать такое и остаться в живых?
— Уверен!
Луч солнца, пробившийся сквозь хвою, упал на камень, вправленный в диадему мага, и камень потемнел, словно закрылся глаз.
— Первое, — продолжал жрец Аша. — В Венчальной роще не одна, а пятьдесят девять пророчиц. Второе: каждую из них охраняет вооруженный страж. Правда, — тонкие губы мага изобразили что-то похожее на улыбку. — Охраняет от оружия иного рода, чем сталь.
— Один стражник? — Карашшер пренебрежительно хмыкнул.
— Пятьдесят девять стражников! — напомнил маг. — Если возникнет хоть один подозрительный звук. Правда, именно в указанное мною время пророчица покинет святилище. Но я не хочу рисковать понапрасну. Убийство должно совершиться незаметно. И не привлечь внимания. Поэтому убивать будут другие. Ты только договоришься с ними и заплатишь!
— В Великондаре сейчас трудно найти хорошего наемного убийцу! — возразил Карашшер. — Император Фаргал крепко взял за яйца «ночную армию»! Не удивлюсь, если потребуется не один месяц, чтобы отыскать в столице подходящего человека!
— Да, — сказал маг, и тень скользнула по его лицу. — Фаргал — великий государь!
И замолк, погрузившись в собственные мысли.
— Если ты так его ценишь, — Карашшер, крайне заинтересованный, рискнул нарушить тишину, — то зачем же тогда мы…
— Молчи!
Окрик и холодный взгляд мага заставили Карашшера вздрогнуть
— Ничтожные прислужники Яго сбили его с пути! — произнес жрец, успокаиваясь.
— Если этот бог Яго так ничтожен, — руки Карашшера еще дрожали от пережитого удара магической силы, но желание докопаться до движущих помыслов мага было сильней, — почему Аш не разделался с ним? Почему вы, жрецы Мудрого, отступаете перед соктами?
— Яго велик! — строго сказал маг. — Не менее велик, чем сам Аш! Некогда он и Мудрый были единым целым. Пока жадность двух богинь не разорвала Единое пополам. Яго велик — ничтожны жрецы-сокты. Я мог бы испепелить многих из них прямо сейчас. Но я — не сокт. Я живу будущим, а не сиюминутным. Яго велик, и сейчас его время. Но придет время Аша! И преданные будут вознаграждены сполна, а предавшие наказаны. В особенности, отступники Самери, если не успеют одуматься под гнетом уже павшего на них наказания!
— Похоже, под гнетом наказания самерийцы еще больше сближаются с соктами! — заметил Карашшер, снова принимаясь за еду.
— Мудрый не спешит! — сказал маг. — Мы испытываем их. Аш желает научить своих детей, а не уничтожить!
— Слишком сложно для моего ума! — проговорил Карашшер и глотнул из бурдючка с вином. — Однако я вижу, что сокты потеснили нас далеко на север!
— Их время! — ответил маг. — Их сила. Но она уйдет. И уйдет скоро, теперь, когда я разбудил Ирзаи. Уж не думаешь ли ты, что я нарушил покой древней богини, чтобы сокрушить человека?
— Сокты, — возразил Карашшер, — изгнали наших еще пятнадцать лет назад. Сокты и Фаргал, которого ты так ценишь. Ты — единственный в Карнагрии жрец Мудрого, не осмеливаешься подойти к Великондару ближе чем на полсотни миль!
Маг спокойно принял дерзость слуги. Он понимал: воин хочет, чтобы хозяин развеял его страхи.
— Я не один! — холодно заявил он. — Мои создания обитают совсем рядом с Фаргалом. И у меня всегда было довольно возможностей, чтобы отнять его жизнь.
— Тогда почему он жив? — удивился воин.