Фаргал. Трон императора
Шрифт:
Кэр еще слишком мало прожил на Гладиаторском Дворе и, вообще, в Великондаре, чтобы научиться держать язык за зубами.
Он решительно преградил дорогу У стулу.
— Ты не воин! Ты — гиена! — процедил он.
Сокт, вполне довольный собой, был погружен в собственные мысли и даже не расслышал сказанного.
— В чем дело, паренек? — снисходительно бросил он, замедлив шаг.
— Гиена, — медленно, сквозь зубы выговорил Кэр, — нападает сзади! Потому что боится клыков!
Сокт понял не сразу, что имеется в виду. Хотя намек был прозрачен,
«Много чести для сопляка, — подумал он, — если я, Устул, победитель, расквашу ему физиономию».
И сокт разжал кулаки. Сегодня он — первый. Удар, который Устул полагал доблестным, решил исход схватки!
— Ты, шакаленок! — рявкнул он. — Заткни пасть и прочь с моей дороги!
Оттолкнув Кэра, он зашагал дальше.
— Вернись, трусливый ублюдок!
Слова сами вырвались из горла юноши. Он буквально трясся от ненависти.
Устул стремительно повернулся:
— Что?! Ублюдок?!
И ринулся на Кэра.
Ордаш, в этот момент оказавшийся рядом, хотел встать между ними, но не успел. Зато Кэр успел выдернуть из ножен Ордаша меч. Так быстро, что гладиатор не успел помешать.
— Ты, должно быть, глух! — сказал он, держа меч в локте от отшатнувшегося сокта. — Трусливый ублюдок! Вот что я сказал!
— Эй, эй! Полегче! — воскликнул Ордаш, отступая на шаг.
Ему показалось: парень сошел с ума.
Устул отпрыгнул назад и выхватил меч.
— Вот сейчас ты сдохнешь! — пообещал он, осклабившись.
— Стоять!!!
Кэр даже не подозревал, что у человека может быть голос такой силы. От рева Хар-Руда у него заложило уши. Он даже присел от неожиданности. Весь гнев вылетел из него в один миг. Такое же ощущение было и у сокта.
— Псы! — помощник Управителя свирепо оглядел одного и второго. — Потерявший Жизнь убивает только на Арене! Только на Арене, вы, шакалья дрисня!
— Он, — пробормотал Устул. — Ему на Арену… Ученик…
— Да? — с холодной яростью спросил Хар-Руд.
Потом, обернувшись к Кэру, выхватил у него меч и швырнул Ордашу:
— Держи, дурак!
— А ты, — он холодно оглядел Кэра. — Получишь свою возможность! Через два дня! Послезавтра! Я объявляю вас третьей парой!
— Ха! — Устул свирепо осклабился. — Ты сдохнешь, сопляк! Как я тебе обещал! Поживи! Два дня!
И зашагал прочь.
— Ну? — буркнул помощник Управителя. — Ты доволен?
— Да! — совершенно спокойно ответил юноша. — Да, наставник! Через два дня я его убью!
Кэр и на миг не усомнился, что сделает это. Второй раз в жизни он держал в руке боевой меч. В первый, когда он убил стражника. Сын вождя попросту не понял, что произошло, не прочувствовал. Зато, изготовясь к схватке с Устулом, он исполнился холодной уверенности. Ничего подобного юноша не испытывал, ни охотясь с рогатиной в горах Самери, ни тренируясь с деревянным мечом. Стальной клинок был предназначен для убийства. Брать жизнь —
— Очень хорошо! — сказал Хар-Руд. — Ты его убьешь! А теперь пойдем обратно!
— Куда?
— К Арене.
— Но ведь все ушли! — удивился юноша.
— Далеко не все! Ты увидишь!
Помощник Управителя двинулся по коридору, свернул в одну из дверей, и через минуту они снова оказались у выхода на Арену. Но выход был закрыт, а у соседней с ним арки маячил стражник.
Хар-Руд молча поднял руку с золотым браслетом. Стражник убрал копье.
Еще один переход, и они оказались на открытом воздухе: между решеткой и зрительскими рядами.
Один из шести солдат, что прохаживались здесь, поспешил к ним. Хар-Руд вторично продемонстрировал браслет.
Они находились на выложенной мозаичными плитами полосе шириной в шесть-семь шагов. Арена была пуста. Кэр повернулся к скамьям.
— Чего они ждут? — спросил он, оглядывая возбужденные лица.
— Увидишь!
Кэр увидел.
Два стражника выволокли на Арену голого связанного человека. Один из них, мечом, перерубил веревки и толкнул пленника в спину. Тот упал на песок.
Стражники, бегом, покинули Арену.
— Слушайте! — закричал глашатай. — Вот Крол! Крол, прозванный Кровососом! Разбойник, пойманный воинами справедливого царя Фаргала! Крол-Кровосос, убивший шестерых солдат — и множество мирных поселян! Крол, злобный и коварный убийца.
Человек с трудом, неловко, поднялся на ноги. На его изможденном лице застыла гримаса отчаяния.
— Трудно поверить, что такой доходяга убил шестерых, вроде этих волков! — Кэр кивнул в сторону расхаживающих туда-сюда стражников. — Может, отравил?
— Ну этот не убьет и шакала! — отозвался Хар-Руд. — Ты взгляни, какой он худой и сутулый! А загар? Черен до пояса и от колен! Клянусь Ашшу-ром, у него на руках вот такие мозоли от мотыги! Разбойник? Как же! Бедолага-арендатор, проданный за долги!
— Зачем же болтать? — спросил сын вождя.
— Что разбойник? Подумай сам: какой интерес ублюдкам глядеть, как подохнет бедолага-землепашец, задолжавший казне? Да такие сплошь валяются на улицах Великондара! И дохнут, заметь, совершенно бесплатно, к радости собак и крыс! Иное дело, если разбойник!
— Но ему же придется драться! А смелости в нем не больше, чем у сурка!
— Вот драться от него никто не требует! — жестко сказал эгерини. — Смотри, сынок, смотри! Это поможет тебе получше узнать Великондар и прекрасную Карнагрию!
Тем временем к большим железным воротам с противоположной стороны подтащили клетки, в которых метались желтые тени.
Ворота распахнулись, клетки вытолкнули на Арену, сбив запоры. Большие ворота поспешно затворили.
Из клеток, нервно порыкивая, выбрались два льва.