Фаргал. Трон императора
Шрифт:
— Угу! — согласился второй. — Как полагаешь, где мы?
Вокруг расстилалось ровное, поросшее высокой зеленью поле. Вдали темнела гребенка леса, а перед ним…
— Там, кажется, дорога? — произнес тот, что пониже. — А место… Да таких мест в твоей Карнагрии — не счесть! Вон! Спроси у пастуха!
Голыш махнул рукой в сторону дюжины тощих коровенок, пасшихся под опекой маленького старичка.
— Разумно, — одобрил второй голыш, в котором Старший Советник Трона Саконнин не без труда признал бы императора Карнагрии.
И решительно зашагал босиком
Лучший друг императора поспешил следом.
Три стражника из уцелевших ремийцев ехали по пыльной дороге. Жарища была ужасная. Стражники то и дело прикладывались к флягам, и разбавленное вино с бульканьем стекало в их просторные желудки. К полудню головы стражников стали клониться к холкам лошадей. Не удивительно в такую жару! Потому, поразмыслив и посоветовавшись, все трое единодушно решили передохнуть. Они спешились, стреножили лошадей и расположились на траве в тени великолепной пинии, отмахиваясь от насекомых и с достоинством обсуждая стати двух фетских рабынь, купленных месяц назад содержателем борделя.
Два голых человека вышли на дорогу прямо напротив трех стражников.
Разумеется, те не могли не заметить голышей, а заметив — не заинтересоваться.
Голые люди тоже заинтересовались. Лошадьми.
Три стражника окинули голышей придирчивыми взглядами и с похвальным единодушием пришли к выводу, что за таких здоровяков можно отхватить по меньшей мере трехмесячное жалованье.
Два голыша не менее придирчиво оценили коней и пришли к выводу, что на таких конях вполне можно добраться до столицы.
Три стражника были полностью уверены в своем превосходстве.
Два голых человека о превосходстве вообще не задумывались. Они много лет прожили в мире, где легкого кивка было достаточно, чтобы любой солдат с удовольствием отдал своего скакуна. За царем не заржавеет!
— Эй! — сказал здоровенный мускулистый голыш заслуженному десятнику ремийского войска. — Где мы сейчас находимся, солдат?
— Э? Что? — переспросил десятник, смущенный не столько вопросом, сколько повелительным тоном того, кто его задал.
И тут, на свою беду, он заметил на руке второго голыша золотой браслет. Да еще с такими камнями! Десятнику подумать бы, откуда может взяться золото у совершенно голого человека на совершенно пустой дороге. Но — алчность!
— Ну-ка дай сюда! — приказал десятник, указав на браслет коротким толстым пальцем.
— Э? Что? — переспросил Люг, и мысли не допускавший, что к нему могут обращаться подобным образом.
— Сымай вещицу! — подскочил второй стражник. — Или с рукой оттяпать?
И помахал мечом для острастки.
Стражники Реми — люди бывалые. Да и кому в голову придет, что два голыша начнут вздорить с тремя вооруженными солдатами?
У «голышей» же при виде обнаженного оружия начисто пропадала способность спокойно рассуждать. Вместо нее на свободу выбирался хищный и кровожадный зверюга, отточивший мастерство
Но откуда об этом знать стражникам?
Люг рухнул под ноги солдата с мечом. Тот, потеряв «голыша» из виду, тупо уставился в прогретый маревный воздух (вроде и не очень пьян?). И тут обнаружил, что взлетает вверх! Еще он почувствовал, как меч выдирают у него из руки, а в довершение — неприятный удар головой о землю.
Тем временем Фаргал, не мудрствуя, треснул предприимчивого десятника в лоб. Оказал, так сказать, бедняге честь: как-никак, а кулак-то — императорский! Кстати, кулак сей мог убить лошадь, если бил в полную силу. Десятнику досталось — в четверть. Хватило с лихвой!
Третий стражник взялся было за меч, но, учуяв, чем пахнет, счел разумным бросить его на травку и продемонстрировать пустые руки.
Владыка Карнагрии обозрел всех троих оценивающим взглядом. Десятник валялся на спине без признаков жизни. Второй солдат сидел на траве, очумело мотая головой. Третий же был еще вполне способен подчиняться.
— Ну-ка, малый, — велел Фаргал. — Разоблачи мне этого красавчика!
Солдат с ужасом поглядел на великана. Потом на своего десятника. Потом снова на великана. Если у него и возникла мысль возразить, то от одного взгляда на Фаргала мысль эта умерла в младенчестве.
Через пару минут десятник стал таким же голым, как царь и его друг.
Однако странные люди никакого непотребства чинить не стали. Фаргал кое-как натянул на себя тунику. Благо, она была на шнуровке, а не цельносшитая. Сандалии пришлось обработать мечом. Слава Ашшуру — пешком идти не придется. О кольчуге и речи быть не могло — ее и Люгу не натянуть. Поняв, что жизнь его останется при нем, солдат куда спокойней воспринял желание сокта примерить его собственную одежду.
Меньше всего пострадал тот, кого швырнул на землю Люг. Сокт забрал его пояс и меч.
Теперь, вооруженные мечами и луками, верхом, друзья почувствовали себя намного лучше. В сумах нашлась еда. А вино во флягах, пусть и не то, что в дворцовых погребах, но все-таки — вино.
— Чувствуется, ты когда-то неплохо промышлял, — сказал Люг.
Друзья неспешно ехали по дороге в паре миль от места, где три стражника все еще не могли опомниться от прискорбного поражения.
— А то! — Фаргал усмехнулся. — Но из тебя, вождь, вышел бы недурной грабитель! Хотя, — он пощупал пропотевшую тунику, — голым, сдается мне, ехать приятнее!
— Ничего! — успокоил сокт. — В ближайшем городке разживемся более приличной одежкой!
— На коня, что ли, обменяем?
Люг ухмыльнулся и показал на собственный пояс. На нем висели два туго набитых кошелька.
— Эх, царь! — сказал он. — Пожалуй, ты уже слишком стар для дорожного промысла!
— Повесить тебя вон на том буке, вождь! — проворчал Фаргал. — Ладно! Вернемся в столицу, пошлю, чтоб возместили ущерб! — успокоил он сам себя.
— Ущерб, говоришь? А руки когда рубить прикажешь? До возмещения или после?