Фарос

Хейли Гай

— Так ищи его! — сказал Скрайвок, увидев, что Крукеш и не собирается этого не делать. — Нужно отыскать Ночного Призрака.

Остальные молчали, но хотели найти Кёрза не меньше, чем он. Он это чувствовал.

— Зачем? Зачем нам его искать? Он всегда относился к нам с холодом и неодобрением, — сказал Крукеш. — Он безумен, как ни определяй безумие. Допустим, я найду его, и что тогда? Неужели мы пытаемся объединить легион лишь для того, чтобы выбросить свои жизни на ветер, высвобождая его из очередной ловушки, в которую он сам же и бросился? Неужели мы хотим проливать кровь, чтобы

вернуть его, а потом пресмыкаться у его ног и выносить его презрение? Я — нет. Я не Севатар и не собираюсь ползти за ним, как побитый пес. Он ненавидит нас, он нас бросил, Скрайвок, и по крайней мере для меня это чувство взаимно. Я не буду его искать, потому что не хочу найти. Я не отправлю своих братьев по этому пути.

— А что скажут Атраментары? — спросил Скрайвок и взглянул на терминаторов, телохранителей Крукеша.

Те были лучшими головорезами Кёрза и верными воинами Севатара, но сейчас они никак не отреагировали.

— Я уже переубедил их, — сказал Крукеш. — Времена изменились. Теперь пришли мои.

— В таком случае какой путь ты избираешь, брат мой? — едко спросил Скрайвок.

— Давай лучше взглянем на второго из наших благородных командиров, — сказал Крукеш. — Барабас, перефокусируй машину. — Он выразительно взглянул на Полукса, прикованного цепями к пыточной раме. — А я могу помочь сфокусироваться тебе, если хочешь.

— Нет, милорд, — ответил Дантиох и подошел к оборудованию.

Скрайвок внимательно наблюдал за ним, в отличие от Крукеша, и у него создавалось впечатление, что кузнец войны особо ничего не делает.

— Покажи мне больше. Покажи мне Севатара.

Машина отозвалась. Издалека послышался напряженный скрип квантово-импульсных двигателей.

Магна Макрагг Цивитас пропал. На его месте возникла темная комната — камера строгого режима с одним обнаженным обитателем. Тусклый свет едва освещал толстые стены из адамантия вокруг круглой двери. Стены были идеально гладкими, без единого упора, и образовывали широкую трубу, так что к ним нельзя было прислониться.

Обитатель камеры был космодесантником и нострамцем, судя по бледной коже. Нижнюю часть его лица обхватывал металлический кляп. На нем висел ошейник, руки были скованы за спиной. От оков к крючьям в полу шло несколько цепей — от одного только ошейника четыре, — которые вынуждали его сидеть в согнутом положении, которое, должно быть, доставляло мучительную боль. Грязные волосы закрывали половину лица, испачканного засохшими брызгами крови.

Сомнений в том, кто это, не было.

Севатар сидел спиной к наблюдательной платформе, но, когда камера сфокусировалась, Скрайвок заметил, что он напрягся.

— Восхитительно! — сказал Крукеш, подходя ближе.

Воздух начал меняться, и от изображения подул морозный ветер. Скрайвок внимательно наблюдал за Дантиохом. Ему по-прежнему казалось, что тот ничего не делает, только проводит руками над кнопками и регулировочными рычагами.

Крукеш встал прямо позади скованного космодесантника. Севатар дергался, пытаясь повернуться, но цепи держали крепко.

— Ах, Севатар, как пали великие. Атраментары, вы только посмотрите, до чего дошел ваш командир. Вы рады, что решили последовать за

мной? Я бы не позволил вот так себя поймать. С другой стороны, я никогда бы и не бросил вас, как он.

Скрайвок думал, что терминаторы как-то отреагируют на провокацию, но те и не шевельнулись.

Крукеш обошел Севатара, чтобы взглянуть своему повелителю и сопернику в лицо. Повелители Ночи в зале придвинулись ближе, не веря своим глазам.

— Кузнец войны, что это значит? — спросил Скрайвок. — Как он может быть здесь?

Дантиох со смиренным видом замотал головой. Он не вызывал у Скрайвока ничего, кроме презрения. Железно внутри, железо снаружи, как же. Он был так же слаб, как смертные, и вся его решимость испарилась без следа, едва над его другом нависла угроза.

— Это иллюзия. Фарос проецирует трехмерное изображение, но оно не настоящее. Ни одна технология на это не способна.

— Интересно, где ты сейчас, Севатар? — сказал Крукеш. — Похоже, ты оказался в стесненном положении! — Он рассмеялся над собственной шуткой. — Если бы знали, где ты, мы бы еще подумали, стоит ли тебя спасать. Но в текущих обстоятельствах нам нужен новый лидер, и поскорее. Я подумываю выдвинуть свою кандидатуру. Не дашь мне свое благословение?

Севатар дернулся. Из-за кляпа показался шрам. Похоже, он пытался что-то сказать, но не мог издать ни звука и лишь злобно глядел на Крукеша. Скрайвок вдруг почувствовал гнев — чужой гнев, наложившийся на его собственные эмоции липкой, жуткой пленкой. Машина передавала ему чувства Севатара. Осознав это, он также начал ощущать восторг Крукеша.

— Нет? Какая жалость, — насмешливо оскалился Крукеш. — Когда соберу вместе флот, то обязательно передам остальным, что ты жив.

Он протянул руку к лицу Севатара, но тут же в замешательстве отдернул ее.

Кироптера торопливо вышел из камеры, и та растворилась в черной стене зала. Он направился прямо к Дантиоху и обхватил его скрытое маской лицо обеими руками.

— Скажи, кузнец войны. Что еще умеет эта машина?

Он был возбужден и зол, его слова звучали жестко и настойчиво.

— Ничего, кроме того, что вы уже видели! — ответил Дантиох. — Это маяк и средство связи, не более того.

— На чем ты ее фокусировал, когда мы прибыли?

— Мы разговаривали с теми, кто вас уничтожит, — спокойно ответил Дантиох.

— И ее нельзя использовать для перелетов, нельзя передавать что-то материальное, а не только информацию? — Крукеш сжал голову Дантиоха так, что костяшки пальцев побелели. Металл маски скрипнул под давлением.

— Нет! — бросил кузнец войны. — Отпусти меня, или больше ни одной тайны маяка от меня не узнаешь.

— Ложь, ложь, ложь! — взревел Крукеш и толкнул кузнеца войны на ряд машин Механикум.

Дантиох вскрикнул от боли в искалеченном теле. Крукеш подошел к нему и пнул по больной ноге, заставив тяжело упасть.

— Не лги мне! Я коснулся его. Я почувствовал плоть Севатара под своей перчаткой. Я был там. Я был в камере вместе с ним.

— Невозможно, — простонал Дантиох.

Он попытался встать, но Крукеш не позволил ему, опять пнув.

— Ложь!

— Межзвездная телепортация? — спросил Скрайвок.