Фарт
Шрифт:
– Откуда вы и чем занимаетесь? – поинтересовался Ник.
– Мы из деревни и сопровождали нашу продукцию на оптовую базу, – продолжал Феликс, в то время как Алексей молча упёрся взглядом в Мону, любуясь каждым её проницательным взглядом, поворотом головы, каким-то плавным движением рук.
– Ну, и что вы можете сказать о наших разговорах? – вступил в разговор Джонни.
– Бывало интересно, – ответил Феликс, – мы, например, даже не думали, что есть какой-то фарт. И, порассуждав, решили, что у нас его нет и, наверное, он бывает только у городских.
– Почему же, – вступила
– Нет, это лишь сегодня. А вообще-то я в этом году окончил школу и сейчас выбираю свой дальнейший путь.
– И куда же направлен этот путь?
– Не знаю, пока ещё не определился.
– Ну, тут всё ясно, что ничего не ясно, – заключила Мона. – А вот ты чем живёшь? – посмотрела она на Алексея.
Он, конечно же, знал, что и его спросят. Но всё равно вопрос был не просто нежданным, но и нежелательным. Ведь он отвлёк его от всецело захватившего состояния: любования восхищающим его человеком.
– Я… Я окончил школу раньше Феликса и сейчас работаю на ферме его отца, – после некоторой заминки ответил Алексей.
– И что ты там делаешь? – спросила Мона.
По тону вопроса Алексею показалось, что он задан чисто формально, а не для выяснения характера его работы. «Ну какой может быть интерес к простому работяге, явно не имеющему того самого важного для жизни фарта?» – подумал он, и сожалея о происходящем, а также теряя желание продолжать разговор, с внешне показным равнодушием ответил:
– Всё, что придётся, что необходимо делать. Вот сегодня грузил, разгружал и сопровождал в город нашу продукцию. И никакого фарта здесь не видно.
Почувствовав изменение настроения Алексея, к разговору подключился Феликс, стараясь поддержать друга. Он рассказал, что тот фактически является главой семьи, обеспечивая её жизнеобеспечение и необходимое финансовое состояние. И это при серьёзно больной младшей сестре.
Однако такая поддержка только усугубила неблагоприятное отношение Алексея к происходящему. По складывающемуся у него впечатлению от похожего на допрос разговора и довольно холодной реакции на приведённую Феликсом информацию появилось и постепенно усиливалось разочарование когда-то почитаемой компанией. Правда, Мона в ответ Алексею постаралась снизить уровень его неудовлетворённости.
– Что касается фарта, то, судя по услышанной характеристике, у тебя с ним всё в порядке. Ведь он наиболее всего проявляется в отношениях с близкими или даже с посторонними людьми, как ты с Феликсом.
После этого в компании завязался обмен мнениями о значении семьи, её необходимости вообще, о сторонах отношений в ней старшего и младшего поколений. Но Алексей, внутренне охладев к тому, чтобы общаться, к активному обсуждению, казалось бы, ясного для него вопроса не подключался. Глядя на друга аналогично вёл себя и Феликс.
Сказать по правде, городские участники встречи из-за значительно снизившейся активности новых членов компании не получили характеризующего собеседников впечатления. Не услышали они и интересующей их поддержки своих суждений. То есть фактически слияния двух компаний на основе общности взглядов даже по довольно простой и хорошо известной
Да, ещё раз подтвердилось, что город и деревня разделены не только километрами.
Взглянув на часы, Алексей сказал Феликсу:
– Заговорились мы, но можем ещё успеть на последний автобус.
И, обращаясь к остальной компании:
– Нам пора. Было интересно встретиться с живыми героями передач из компьютерных сетей.
– И мы получили новую информацию о жизни в других условиях, – желая показать якобы пользу от совместно проведённого вечера, оптимистичным тоном сказала Мона. Этим она стремилась ещё раз сгладить пассивность Алексея в обсуждениях и подразумеваемое в его словах скрытое чувство неудовлетворённости встречей, как ей показалось, из-за отсутствия общих дополняющих друг друга взглядов.
– Мы, наверное, тоже разбежимся, – сказала Иветта.
Никто не стал возражать. Все начали вставать из-за стола. Но в это время входная дверь распахнулась, и в кафе вошли пятеро парней. Они продолжали что-то громко обсуждать, показывая полную раскованность в поведении.
Один из них, взглянув в зал и увидев вставшую из-за стола компанию, с показной радостью воскликнул:
– Вот так встреча! Куда это вы собрались? Неужели уже уходите?
Собравшиеся покинуть кафе замерли на месте. А вошедшие направились прямо к ним. И активно демонстрирующий радость на весь зал громко заговорил.
– Ещё рано покидать такое уютное местечко. Оставайтесь. Посидим, поговорим. Вы ведь так любите общение и умные разговоры. А ты, Машка, или как тебя называют друзья, Мона, как обычно, всё растолкуешь непонятливым и уведёшь разговор в нужном направлении. Сейчас и стол ваш ещё расширим.
Вошедшие вплотную подошли к желавшим уйти и практически преградили им путь к выходу.
– Кончай свои выходки, Пушкарь, – неожиданно включилась в разговор Мона, – Для того чтобы обсуждать с кем-то что-то, необходимо иметь общее желание и обоюдное согласие сторон. А мы в кафе провели уже достаточное количество времени, наговорились и обсудили интересующее нас. И теперь мы хотим уйти.
– Ты что, нас не уважаешь? – прозвучал обычный в подобных случаях вопрос. При этом Пушкарь попытался взять Мону за руку, которую она резко отдёрнула.
– Вот те на! – продолжил он. – Я ж к тебе по-доброму обратился. По-хорошему… пока. Ты же так странно себя ведёшь. А ну-ка садись за стол.
И Пушкарь ещё раз попытался взять Мону за руку.
Наблюдавший происходящее, Алексей видел, что ни один из друзей Моны не попытался принять участие в разрешении возникшей проблемы. Да, чувство безмерного восхищения Моной у него ослабло, но она оставалась для него очень умной, заслуживающей уважения девушкой. Он ведь не знал того, о чём было известно всем её друзьям, что разговаривал с ней державший в страхе всю округу местный криминальный авторитет Пушкарёв, которого все знали и называли только по кличке Пушкарь. Учился он когда-то в одной школе с Моной, поэтому и обращался с ней так фамильярно. И вот при его повторной попытке взять её за руку за счёт быстрого движения Алексей неожиданно оказался между ними.