Фарт

Седов Б. К.

И снова громко:

– Иду, иду!

Раздались гудки, и Знахарь, почесав голову, повесил трубку.

Бар находился на углу Боргезе-стрит и Тутси драйв. Вывеска, изготовленная из неоновых трубок, оповещала, что заведение называется «Сладкие половинки». Из открытой двери доносилась негромкая приятная музыка.

Знахарь поставил машину на противоположной стороне улицы и задумался. Арон сказал, что хочет встретиться с ним в баре для педиков. Сам он, конечно, педиком не был, это было совершенно очевидно. Арон Беркович

относился к тому типу евреев, у которых дедушка пират. Поразмыслив, Знахарь пришел к выводу, что котелок у Берковича все-таки варит. Никто из русской братвы ни за что не пойдет в бар для голубых, поэтому он был идеальным местом для встречи, которую нужно сохранить в тайне.

Знахарь вышел из машины, огляделся и, закурив, уверенно направился к входу в заведение, но остановился перед наклеенной на дверь афишей. На ней было написано: «Сегодня для вас поет несравненный Антонио Диас Амаретто. Для милых членов нашего клуба вход бесплатный».

Хмыкнув, Знахарь толкнул дверь.

Компания, собравшаяся в тот вечер в баре «Сладкие половинки», представляла собой цвет лос-анджелесских педиков. Здесь можно было увидеть все разновидности мужчин, изменивших свои взгляды на сексуальные отношения. В одежде присутствующих преобладали черная кожа в сочетании со сверкающими стальными деталями – атрибуты активных ребят – и нежный шелк, в который драпировались наиболее склонные к женственному поведению посетители.

Как всегда, в моде были элементы полицейской формы. Почти вся одежда, которую можно было здесь увидеть, сильно отличалась от той, которую обычно носят консерваторы от секса. Даже обычный мужской костюм-тройка, в который был облачен целующийся с очаровательной девушкой джентльмен, имел сзади соблазнительный вырез в форме сердца, через который были видны его гладкие ягодицы. Рука джентльмена находилась под подолом шелкового платья девушки и, судя по движениям этой руки, там было нечто, девушкам совершенно не свойственное.

Вечеринка шла своим ходом. Посторонние в этот бар не заходили почти никогда, и постоянные посетители чувствовали себя совершенно свободно. Можно было делать все. И поэтому гомосексуалисты, собравшиеся сегодня послушать прекрасные песни Антонио Диаса Амаретто, предавались разнообразным удовольствиям на всю катушку. До выступления голубой звезды оставалось не больше часа, и все с нетерпением ожидали появления на сцене своего кумира.

Сев за крайний столик недалеко от входа, Знахарь похвалил себя за то, что выбрал такое стратегически правильное место. Столик стоял в тени, и из этого угла хорошо просматривался весь зал, а также вход, поэтому в случае чего Знахарь смог бы первым увидеть неприятные изменения в обстановке, если бы они произошли.

К столику, за которым устроился Знахарь, подошел официант в розовой комбинации и нежным голосом спросил, чего желает мистер. От его сладких интонаций Знахаря передернуло, но он не подал вида и вежливо попросил пива. Голубой халдей кивнул и, виляя жопой, направился к стойке бара.

Принеся пиво, он ласково пожелал Знахарю приятного вечера и удалился.

К

Знахарю никто не приставал, он успокоился, и наконец в дверях показался Арон Беркович. Увидев Знахаря, он быстро подошел к нему и, сев напротив, сказал:

– Слушай, у тебя большие неприятности.

– Это я уже понял, – ответил Знахарь и кивнул официанту.

Тот подошел, и Знахарь заказал еще пива для себя и для своего друга.

Официант оценивающе посмотрел на Берковича, потом на Знахаря, который понравился ему сразу, неодобрительно поджал губы и пошел за пивом.

– А ты ему не понравился, – сказал Знахарь, – то ли дело я! Он мне уже полчаса глазки строит.

Беркович поморщился и махнул рукой.

– Брось, сейчас не до шуток.

Наконец на столе появилось пиво, и Знахарь, отпив добрый глоток, сказал:

– Давай рассказывай, что тут произошло.

Арон воровато оглянулся и зашептал:

– В общем, когда ты позвонил, я чуть со стула не упал.

– Это почему же?

– Не перебивай!

Беркович снова огляделся по сторонам и продолжил:

– Сейчас расскажу все по порядку.

Глотнув пива, он пригнулся к столу и приготовился шептать, но Знахарь прервал его:

– Ну что ты сипишь, как заговорщик! Тут одни педики и никаких русских, кроме нас с тобой. Говори нормально.

Беркович огляделся в третий раз и, как видно, понял, что и в самом деле опасаться здесь нечего. Тогда он откинулся на спинку кресла, закурил и, посмотрев на Знахаря, сказал:

– А ты для покойника неплохо выглядишь.

– Это я уже понял.

– В общем, так. В газете «Русская Калифорния» была статья. Известный уголовный авторитет, вор в законе Константин Разин по кличке Знахарь, скоропостижно скончался в Бутырской тюрьме от сердечного приступа. Его похоронили на Ваганьковском кладбище, недалеко от могилы Сергея Есенина, чье творчество всегда высоко оценивалось в преступной среде.

Знахарь тоже откинулся на спинку кресла и тоже закурил.

Выпустив дым в потолок, он посмотрел на Арона и сказал:

– Дальше.

– Дальше… – Арон задумался на секунду, – дальше яйца мешают. В общем, я не очень поверил в это, еще кое-кто – тоже, но общество схавало эту бодягу мгновенно.

– А что же ты там со стульев падать вздумал, если не поверил?

– Ну… Знаешь, все-таки всякое может быть… Может, ты и вправду в Бутырке крякнул. Во всяком случае все стало происходить так, как будто это правда. А что делать? Надо же как-то дальше жить! Бизнес делать, вопросы решать, сам понимаешь…

– Понимаю, – Знахарь кивнул, – а почему мы встречаемся тайно, в каком-то притоне для пидаров? Разве не правильнее было бы объявить, вот он, Знахарь, живой и здоровый!

– Помнишь, ты сказал, король умер, да здравствует король? – спросил Беркович, проницательно глядя на Знахаря.

– Ну, помню.

– Вот он и умер. Ты то есть. И теперь там, в Нью-Йорке, здравствует другой король.

– Это кто же? – удивился Знахарь, – и главное, так быстро!