Фатерланд

Харрис Роберт

– Руди, мне снова нужна твоя помощь.

Хальдер примостился на краешке стола.

– То месяцами от тебя ни слуху ни духу, а то вдруг появляешься дважды на неделе. Предполагаю, опять что-то связанное с делами Булера. Некролог я видел.

Марш кивнул.

– Должен предупредить, что теперь ты разговариваешь с отверженным. Даже просто встречаясь со мной, ты, возможно, подвергаешь себя опасности.

– Так даже интереснее. – Хальдер сложил вместе длинные пальцы и хрустнул суставами. – Валяй.

– Это

действительно очень трудное дело. – Помолчав, Марш собрался с духом: – Итак, Булер, Вильгельм Штукарт и Мартин Лютер. Первых двух нет в живых, третий в бегах. Все трое, как тебе известно, высокопоставленные государственные служащие. Летом 1942 года они открыли банковский счет в Цюрихе. Сначала я считал, что они запрятали там кучу денег или произведений искусства, – как ты и предполагал, Булер по уши погряз в коррупции, – но теперь я думаю, что, скорее всего, это были документы.

– Что за документы?

– Точно не знаю.

– Деликатного характера?

– Вероятно.

– Одна проблема возникает сразу. Ты ведешь речь о трех разных ведомствах – министерствах иностранных дел, внутренних дел и генерал-губернаторстве, которое вообще не является министерством. Это тонны документов. Зави, я не преувеличиваю – буквально тонны.

– Архивы хранятся здесь?

– Министерские здесь. Генерал-губернаторские – в Кракау.

– У тебя есть к ним доступ?

– Официально – нет. Неофициально… – Он потряс костлявой кистью. – Может быть, если повезет. Но послушай, Зави, даже бегло просмотреть их – это займет всю жизнь. Что ты мне предлагаешь?

– Там должен быть ключ к разгадке. Возможно, отсутствуют какие-то документы.

– Но это же немыслимая задача!

– Я говорил тебе, дело очень трудное.

– И когда надо отыскать этот «ключ»?

– Мне нужно найти его сегодня до конца дня.

Хальдер взорвался, в его голосе перемешались скептицизм, ярость, издевка.

Марш тихо сказал:

– Руди, они грозят через три дня поставить меня перед судом чести СС. Ты знаешь, что это значит. Я должен найти его сейчас.

Хальдер поглядел на него, не веря своим ушам, потом отвернулся, пробормотав: «Дай подумать…»

Марш спросил:

– Можно закурить?

– В коридоре. Не здесь – сам понимаешь, бумаги…

Стоя за дверью, Марш слышал, как Хальдер метался по комнате. Посмотрел на часы – шесть часов. Длинный коридор был пуст. Большинство сотрудников, должно быть, ушли по домам – начался праздник. Марш подергал пару дверей – обе заперты. Третья открылась. Он снял трубку телефона, послушав тон гудка, набрал девятку. Тон изменился – городская линия. Шарли ответила сразу.

– Это я. У тебя все в порядке?

Она сообщила:

– У меня все хорошо. Я тут кое-что нашла – маленькую штучку.

– Не

сейчас. Поговорим попозже.

Он хотел сказать ей что-то еще, но она положила трубку.

Теперь по телефону говорил Хальдер, его бодрый голос эхом отдавался в каменном коридоре.

– Эберхард? Добрый вечер… Верно, кое-кому из нас никакого покоя. Небольшой вопрос, если можно. Группа министерства внутренних дел… О, вот как? Хорошо. По отделам?.. Понял. Отлично. И все это сделано?..

Марш, закрыв глаза, прислонился к стене, стараясь не думать о бумажном море у себя под ногами. Ну давай же, Руди! Давай!

Он слышал, как звякнул телефон, когда Хальдер опустил трубку на рычаг. Спустя несколько секунд Руди появился в коридоре, натягивая пиджак. Из нагрудного кармана торчало множество авторучек.

– Небольшая удача. Мой коллега сказал, что на дела министерства внутренних дел по крайней мере есть каталог.

Он стремительно зашагал по коридору. Марш не отставал от него.

– Что это значит?

– Это значит, что там должен быть основной указатель, по которому мы определим, какие документы побывали на столе Штукарта и когда. – Он постучал по кнопкам у лифта. Никакого результата. – Похоже, они отключили эту штуку на ночь. Придется спускаться пешком. – Пока они гремели ногами по широкой винтовой лестнице, Хальдер громогласно объяснял: – Понимаешь, мы нарушаем все правила. У меня допуск к военным архивам, архивам Восточного фронта, но не к документам правительственных органов, внутренним делам. Если нас остановят, тебе придется наплести охране что-нибудь такое о полицейских проблемах, чтобы им потребовалась пара часов для проверки. А что до меня, то я так просто, оказываю тебе услугу, понял?

– Понимаю, на что ты идешь. Долго еще?

– До самого низу. – Хальдер покачал головой. – Суд Чести! Ради Бога, Зави, в чем дело?

В шестидесяти метрах под землей циркулировал прохладный сухой воздух, свет был затенен – все для того, чтобы сберечь архивы.

– Говорят, что здание выдержит прямое попадание американской ракеты, – заметил Хальдер.

– А что там?

Марш показал на стальную дверь, покрытую предупреждающими объявлениями: «ВНИМАНИЕ! ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН! ВХОДА НЕТ! ПРЕДЪЯВИТЕ ПРОПУСКА».

– «Правильная история равноценна сотне дивизий», помнишь? А сюда попадает неправильная история. Дерьмо. Осторожно, не споткнись.

Хальдер потянул Марша за собой в дверь. Навстречу им, словно шахтер в забое, толкая металлическую тележку, двигался охранник. Марш подумал, что он наверняка их увидел, но тот проехал мимо, кряхтя от напряжения. Остановился у металлической перегородки, отомкнул дверцу. Мелькнула печь, послышался рев пламени, и дверь за ним с лязгом захлопнулась.

– Пошли.