Фатум
Шрифт:
Его пальцы скользят выше, цепляясь за край лифа. С лёгкостью переступая невидимые границы, не оставляя ни единого шанса на побег или отступление. И я не сопротивляюсь, нападая в ответ. Рисуя узоры на его коже кончиками ногтей. Изгибаясь в сильных, уверенных руках, соблазняя и зовя. И целуя. До боли в губах, до горящих от нехватки воздуха лёгких, до незнакомого, почти тошнотворного чувства неделимости.
– Сними, - хриплая просьба-приказ на долю секунды выбивает из марева чувственного наслаждения. Я моргаю пару раз, глядя на него невидящим взглядом. Облизывая припухшие губы и пытаясь понять,
Порочная усмешка на его лице зеркальное отражение моей. Я неторопливо поднимаюсь, намеренно задевая ощутимый бугор на его штанах. И делаю шаг назад, выпрямившись во весь свой не самый выдающийся рост.
– Ну же, девочка, покажи мне, какая ты, - он откидывается назад, медленно лаская меня взглядом. Так, что становится жарко. Так, что хочется сжать колени и удивиться, откуда во мне столько страсти и желания. Но я не делаю ни того, ни другого, лишь шире расставляю ноги, уверенно расправив плечи.
Первыми на пол летят остатки блузки, легко скользя по обнажённой коже вниз. Стоит лишь изогнуться, двинуть плечом и куски ткани опадают к моим ногам лёгким светлым облаком. Пальцы медленно оглаживают бока, пробегаясь по чуть выступающим рёбрам, задевая старые шрамы и первый раз в жизни я не чувствую ни стыда, ни горящей, жгучей злости на саму себя. Я чуть изгибаюсь, очерчивая линию ремня на джинсах, забираясь за него, медленно покачивая бёдрами.
Телевизор что-то бубнит, создавая ненавязчивый, никому не нужный фон. Слова сливаются в единый поток звуков, превращаясь в пустоту. Где я не замечаю ничего, кроме текущего по венам жидкого пламени и голода. Голода тела, дорвавшегося до настоящих плотских утех и голода души. Жаждущей заполнить, наконец, ту удушающую пустоту одиночества где-то глубоко внутри.
Закрыв глаза, я медленно повернулась спиной к нему, расстёгивая ремень и пуговицу на джинсах. Издевательски неторопливо стягивая их по бёдрам вниз. Чтобы вышагнув из грубой синей ткани, ногой откинуть её в сторону, так же медленно повернув голову и глянув на него из-под полуопущенных ресниц. Испытывая на прочность и себя, и его. Заливаясь дьявольским хохотом в глубине души, когда именно он сдаётся первым, сокращая разделяющее нас расстояние. Хватая меня за руки и впечатывая спиной в ближайшую стену. Приподнимая над полом, легко удерживая на весу и срывая только мешающее нам бельё. Зажимая мои руки над головой, вынуждая обвить его ногами за талию, раскрываясь и подчиняясь чужой воле.
Но кто сказал, что в эту игру нельзя играть вдвоём?
– Терпение – высшая добродетель, - подавшись вперёд, я прикусила его подбородок, тут же невесомо скользнув губами вниз на шею. Оставляя ощутимый укус над самой ярёмной веной.
– И зря потраченное время, - от низкого, чувственного рокота, зарождавшегося где-то в его груди, вдоль позвоночника скользила дрожь. Предвкушения. Страха. Нетерпения.
Кольцо эмоций затягивалось всё туже, мешая дышать, лишая мыслей. Сворачиваясь в узел, оседая тяжестью внизу живота. Моё тело, такое безыскусное в чужих руках, наученное горьким опытом ничем не обязывающих связей, пело в его руках. Как самый изысканный, самый тонкий музыкальный инструмент. Я дрожала, текла, ждала, звала…
И не испытывала ни
Едва сдерживая громкий стон разочарования, когда подведя меня к самому краю, он отступал. Самодовольно ухмыляясь и глядя на меня полным безмолвной жажды взглядом.
– Ещё…
Не стон – тонкий всхлип, почти мольба. Я плавилась от страсти, от жажды и зашкаливающего возбуждения. И воздух плавился вместе со мной, став вязким и осязаемым, оседающим на языке солёным привкусом пота, скользящих по коже.
– Пожалуйста…
Просьба, едва слышная, почти беззвучная. Откровенная в своём безграничном бесстыдстве. Уверенные пальцы скользят по внутренней стороне бедра, дразня и не притрагиваясь к самому сокровенному. Доводя до безумия и ломая любой намёк на сопротивление. Жадные губы пьют моё дыхание, оставляя после лишь иссушающее ощущение огня на потрескавшихся губах. И мне бы испугаться этого жуткого чувства покорности и безграничной власти над собой, сосредоточенной в одних руках, но…
– Моя.
Слово-клеймо, выжигающее отпечаток на душе, на сердце, на теле. Покорность, пронизывающая каждую клеточку моей сущности. Такая нужная, такая необходимая, такая естественная. Такая моя. Я не могла по-другому, не хотела и с радостью, с ошеломляющей тягой сдавалась на волю победителю. Чтобы пленить его в ответ. Притянуть ближе, ещё и ещё. Впиться в улыбающийся рот жёстким, жадным поцелуем. Окунаясь с головой в алое марево страсти. С каждым вдохом, с каждым прикосновением, с каждым движением погружаясь всё глубже в это безумие, разделённое на двоих.
Не желая, чтобы оно когда-нибудь прекращалось.
Звук расстегивающейся молнии лишь на какой-то краткий миг отрезвил меня, позволил отстраниться. Но лишь для того, чтобы в следующее мгновенье я подавилась вдохом, обвивая его шею руками и откидывая голову назад. Крепко зажмурившись, не в силах сдержать отчаянно-болезненный стон, сорвавшийся с прикушенных губ.
Движение. Медленное, садистски-дразнящее. Сильное, подавляющее, заполняющее до отказа. Легко удерживая меня одной рукой на весу, второй он вновь перехватил мои руки, уже привычно сжимая пальцами запястья. Прижимая их к стене и не давая мне шевелиться. Опаляя чувствительное место за ухом горячим дыханием и ласковым прикосновением губ. Обманчиво невесомым, слишком нежным.
– Моя…
Толчок, ещё один. Ещё. Всё так же сильно, властно. Доминируя и подчиняя. И мягкое скольжение языка по коже. Поцелуи, лёгкие и чувственные. Такие противоречивые и желанные. Эмоции переполняют, грозя вот-вот вырваться наружу. Скручиваясь в тугой узел внизу живота. Заставляя меня прижиматься крепче, выгибаться сильнее, дёргать руки, в попытке освободиться.
Приглушённый, жалобный стон срывается с губ. Я хочу, я не могу оборвать эту сладкую, мучительную пытку. Точно зная, как самодовольно усмехается в ответ этот невозможный мужчина, оставляя на моей коже следы-метки.