Фауст

Гёте Иоганн Вольфганг

Фалес

Конечно, грубость сердит мудреца, Но есть и благодарные сердца. Признательности капля перевесит Тьму оскорблений, как они ни бесят. Пожалуйста, дай мальчику совет, Как до конца произойти на свет.

Нерей

Не омрачайте моего чела. Я весел нынче. Побоку дела! Жду дочерей своих на праздник званый, Дорид прелестных, граций океана. Ни на Олимпе, ни у вас, нигде Нет равного их игрищам в воде. Перелетая и садясь, верхом Со спин драконьих на коней Нептуна, Они плывут в безудержности

юной, Ныряют вглубь и носятся кругом. Они слились с водой так воедино, Что пена носит их, как паутину. Вот, показавшись из-за их голов, И Галатея [181] по верхам валов В Венериной жемчужной колеснице, На цельной раковине стоя, мчится. С тех пор как нет Киприды с нами тут, Ее в Пафосе как богиню чтут. Свой выезд, остров, храм и все затеи Венера завещала Галатее; Ступайте прочь. В приятный этот час Не хочется мне гневаться на вас. Протей пусть разгадает вам загадку. Как народиться и расти зачатку.

181

Галатея — одна из дочерей Нерея, прекраснейшая из нимф; здесь она, как сказано, заступает место Афродиты, от которой унаследовала храм в Пафосе на о. Кипре, а также колесницу и свиту морских божеств.

(Уходит к морю.)

Фалес

Шаг этот не дал ничего. Найдется Протей, он тут же тотчас расплывется, А если даст ответ, его язык Загадочен и ставит всех в тупик. Но так как выход все ж необходим, Попробуем, Протея посетим.

Удаляются.

Сирены (с вершины скалы)

Что, издали белея, В волнах плывет к Нерею? Как паруса, вразвалку, Русалка за русалкой Врезаются, нагие, В родимую стихию. Сойдемте с косогора, Прислушаемся к хору.

Нереиды и тритоны

Священные предметы У нас в руках воздеты. Мы на щите Хелоны [182] Вам привезли, тритоны, Достойные служенья Богов изображенья.

Сирены

Ростом — сморчки, Силой — быки, Кабиры — спасенье Терпящим крущенье.

Нереиды и тритоны

Они — порука мира Средь празднества и пира. В морях под их охраной Не страшно урагана.

182

Мы на щите Хелоны… — вернее, на черепашьем панцире Хелоны, нимфы, обращенной Гермесом в огромную черепаху.

Сирены

Милее отца Кабир для пловца С разбитой галеры Близ нашей пещеры.

Нереиды и тритоны

С собой захватили мы трех, Четвертый остался, не мог. Он главный, его к вам не тянет, Он важными мыслями занят.

Сирены

Пусть боги, сойдясь меж собой, Порочат любого любой, Над ними трунить мы не смеем, Но чтим их и благоговеем.

Нереиды и тритоны

Считалось ведь семеро их.

Сирены

Куда ж подевали троих?

Нереиды

и тритоны

Никто не мог дать справок. Идет с Олимпа слух, Что есть восьмой, вдобавок К семи примкнувший вдруг. Они нам дали слово Быть тут, но не готовы. Эти несравненные В жажде перемены, Как на волю пленные, Рвутся из вселенной.

Сирены

Мы и луну и солнце чтим, И всех богов на свете молим, Мы делу тем не повредим, Когда в усердье пересолим.

Нереиды и тритоны

Надо праздник с блеском справить. Он нас может всех прославить.

Сирены

Герои древности — руна Искали золотого. Но много больше вам цена И вашему улову! Кабиры выше, чем руно, Найти их было вам дано.

(Припев хором.)

Кабиры выше, чем руно, Найти их было вам дано.

Нереиды и тритоны проплывают мимо.

Гомункул

Так вот что, не щадя башки, Исследует ученый? Божки похожи на горшки Из глины обожженной.

Фалес

Монета — редкость, если медь Стара и стала зеленеть.

Протей [183] (незамеченный)

Люблю я шалости и козни. Чем что курьезней, тем серьезней.

Фалес

Где ты, Протей?

Протей (голосом чревовещателя, то близко, то издали)

Я там! Я тут!

Фалес

Все те же шутки, шелапут. Для друга брось свои повадки. Я знаю, ты играешь в прятки.

183

Протей — сын Океана и Фетиды, мудрый морской старец («Одиссея», IV, 384), прорицатель; он мог принимать любой образ. Гете здесь мыслит его как олицетворение самого принципа метаморфоз (превращений, наблюдающихся в мире природы).

Протей (как бы издали)

Прощай!

Фалес (шепотом Гомункулу)

Он рядом, в двух шагах. Поярче засветился ты бы. Он любопытнее, чем рыба. Во что бы этот вертопрах Ни воплотился, он пред нами Предстанет, чуть увидит пламя.

Гомункул

Я добела накал довел бы, Не лопнула бы только колба.

Протей (в образе гигантской черепахи)

Что я за странный свет манящий вижу?

Фалес (закрывая Гомункула)

Я этот свет совсем к тебе приближу, Но на себя возьми ничтожный труд: Явись нам в положении стоячем, Двуногим человеком без причуд, И мы тебе покажем то, что прячем.

Протей (в благородном образе)

Ты сохраняешь мудреца уловки.