Фауст

Гёте Иоганн Вольфганг

Фалес

А ты все тот же оборотень ловкий.

(Открывает Гомункула.)

Протей (удивленно)

Лучистый гном! Не видел никогда!

Фалес

Дай нам совет. Вот в чем его нужда. Хотел бы он родиться не на шутку. В рожденье он, как понял я малютку, Остался, так сказать, на полпути И лишь наполовину во плоти. Духовных качеств у него обилье, Телесными ж его не наградили. Он ничего б не весил без стекла. Как сделаться ему, как все тела?

Протей

Он

ранний плод, созревший до посева, Как преждевременное чадо девы.

Фалес (вполголоса)

Хотя вопрос пока еще открыт, Мне кажется, что он — гермафродит.

Протей

Тем лучше. Он в тот пол и попадет, К которому он больше подойдет. Послушай, малый! В море средь движенья Начни далекий путь свой становленья. Довольствуйся простым, как тварь морей. Глотай других, слабейших, и жирей. Успешно отъедайся, благоденствуй И постепенно вид свой совершенствуй.

Гомункул

Какой здесь воздух вольный и живой! Как пахнет морем и морской травой!

Протей

Ты, мальчик, прав. Когда ж сойдешь ты вниз, На узкий, выдавшийся в море мыс, Где разбиваются седые гребни, То запах моря там еще целебней. Но вот и шествие вдали. Смотри, мы вовремя пришли. Пойдем туда.

Фалес

Я к вам пристану.

Гомункул

Трех духов выход к океану.

Родосские тельхины [184] с трезубцем Нептуна подплывают на морских конях и драконах.

Хор

Мы этот трезубец сковали Нептуну, Он им усмиряет валы и буруны. Когда, Громовержца удары гремят, Нептун отвечает на грома раскат. Зубчатые молнии падают в воду, Косматые волны встают к небосводу, А все, что меж ними, то обречено В неравной борьбе погрузиться на дно. Жезл этот нам передан временно в руки, Чтоб праздник прошел без заботы и скуки.

184

Тельхины. — мифические жители Родоса, открывшие обработку, металлов, и соорудившие большую статую Гелиоса Тельхидскщго, о гибели, которого и повествует Протей в последующих стихах.

Сирены

Вам, молитвенникам лета, Солнца и дневного света, Мы, поклонницы луны, Кланяемся с вышины.

Тельхины

Богиня ночная, ты тем благодатней, Что дышишь без зависти славою братней. Ты ждешь с нетерпеньем, чтоб остров Родос Свой гимн, славословящий солнце, принес. Начав восхожденье из глуби бездонной, Сияя, глядит Аполлон с небосклона На море, на остров, на горы, луга, На улицы города и берега. А если случайно их мгла затуманит, Луч лишний — другой, и тумана не станет. И бог узнает себя в сотне картин, Он кроток, он юноша, он исполин. Мы образ его изваяли впервые, Придав божеству очертанья людские.

Протей

Пускай гордятся, самохвалы! Стихии солнечной нимало Не нужны мертвые дела. Они кричат, как о победе, О выделке богов из меди, Как будто б польза в том была. Стоят недолго истуканы, И лава первого вулкана Растапливает их литье. Существование на суше Ведет к ничтожеству, к бездушью И обрекает на нытье. Итак, в извечную пучину Скорее на спине дельфина Перебирайся на житье.

(Превращается

в дельфина.)

Сбеги по отмелям песчаным На обрученье с Океаном, В котором — счастие твое.

Фалес

Пленись задачей небывалой, Начни творенья путь сначала. [185] С разбегу двигаться легко. Меняя формы и уклоны, Пройди созданий ряд законный, — До человека далеко.

Гомункул садится на Протея-дельфина.

185

Пленись задачей небывалой, / Начни творенья путь сначала. — Фалес советует Гомункулу, стремящемуся войти в сонм органических веществ, обручиться сначала с праматерией — водной стихией, из которой, по мнению этого философа, возникло все живое.

Протей

Доверься морю, дух без плоти! Кружась в его водовороте, Носись по прихоти любой. Не думай только, диво эко, Догнать в развитье человека, А то все кончено с тобой.

Фалес

Смотря как к делу подойдете: Порой и человек в почете.

Протей (Фалесу)

Да, если он на твой покрой, То долго помнится такой. Ты у меня ведь на примете Уже не первое столетье.

Сирены (на скалах)

Что за облака белеют Венчиком вокруг луны? Голуби влюбленно реют, Страстью к ней привлечены. Как в святилище пафосском, Нежно воркованье стай. Их горячим отголоском Праздник полон через край.

Нерей (подходя к Фалесу)

Можно счесть за испаренья Это лунное кольцо. Духи, мы иного мненья: Здесь другое налицо. Это голуби Венеры В свите дочери моей Прорезают атмосферу, Вихря всякого резвей.

Фалес

Чту и я, как все, богиню И считаю, что везде Надо содержать святыню В теплом, обжитом гнезде.

Псиллы и марсы [186] (плывя на морских быках, тельцах и баранах)

На Кипре, в глухом углубленье, Вдали от морского волненья, Разливов и землетрясений, В пещере, закрытой чужим, В блаженном краю безмятежном, Овеянном вечным, безбрежным, Чарующим ветром морским, Мы, в жизни видавшие виды, Служители дивной Киприды, Ее колесницу храним. Когда же ночною порою При ласковом плеске прибоя Мы дочь твою, детище влаги, Украдкой вывозим на мыс В коралловой той колымаге, Ничто нам не сбавит отваги, Ничей не пугает девиз: Креста ли, или полумесяца, Орла иль крылатого льва. [187] Цари пусть враждуют и бесятся. Природа, как прежде, жива. И уничтожают ли пажити И гибнут в боях города, Вы нам никогда не закажете Пути с Галатеей сюда.

186

Псиллы и марсы — заклинатели змей, мифические обитатели Ливии и Нижней Италии.

187

Ничей не пугает девиз / Креста ли, или полумесяца, / Орла иль крылатого льва. — Крест — эмблема, начертанная на знаменах рыцарей-крестоносцев; полумесяц — герб Оттоманской империи, эмблема магометанства; орел — герб римского государства; крылатый лев — герб Венеции. Здесь имеется в виду чередование господства Рима, Венеции, рыцарей-крестоносцев (во время второго крестового похода) и Турции в Эгейском море.