Фаворит
Шрифт:
– Да, скачками я зарабатываю себе на жизнь, – сказал Дэн, улыбаясь. – Я ведь не Аллан, у которого папаша лопается от денег. Зато мне платят за любимое дело. Так что положение у меня великолепное.
Кэт внимательно переводила взгляд с одного из нас на другого.
– Быть может, когда-нибудь я пойму, что заставляет вас рисковать сломать себе свои элегантные шеи, – сказала она.
– Когда поймете, скажите нам, – сказал Дэн. – Для меня пока это тайна.
Мы вернулись к трибунам и посмотрели третью скачку. Невзрачная лошаденка пришла первой, опередив остальных на двадцать корпусов. Предубеждение Кэт
– Не воображайте, пожалуйста, что мы всегда знаем, кто придет первым, – сказал Дэн. – Жокеи плохие подсказчики. Но эта лошадь была фаворит. Фаворит, хоть убей!
Фаворит, хоть убей. Обычное ходовое жокейское выражение вонзилось в мое сознание, словно игла. Убийца Билла Дэвидсона рассчитывал на то, что Адмирал был фаворитом.
Фаворит, хоть убей... Убей...
Лошадь Кэт, которую купили как кота в мешке, была не так плоха, как я опасался. На втором препятствии она коротко вскинула задом и крутанула посреди скачка. Я вылетел из седла и вновь опустился на него только по чистой случайности. Очевидно, с помощью этого трюка Поднебесный избавился от своего прежнего жокея, которому я теперь сочувствовал от всей души. Жеребец повторил этот трюк, перепрыгивая через третий ров, но остальную часть пути мы прошли без всяких происшествий. Он обнаружил даже неожиданную силу ног на подъеме и, обойдя несколько усталых животных, закончил скачку четвертым.
Кэт была в восторге.
– Спасибо дяде Джорджу за его идею, – сказала она. – Я в жизни не получала такого удовольствия!
– Я думал, Аллан, что ты вылетишь на втором препятствии, – сказал Пит Грегори, когда я расстегивал пряжки подпруги.
– Я тоже, – сказал я с чувством. – Это чистое везение, что я не вылетел.
Пит смотрел, как дышал Поднебесный: у него поднимались и опускались ребра, но не чересчур сильно.
– Что ж, – сказал Пит, – в общем, это замечательная лошадь. Думаю, что еще в этом сезоне мы с ним выиграем пару скачек.
– Может быть, пойдемте разопьем бутылочку? – спросила Кэт. Глаза ее сияли от возбуждения. Пит засмеялся:
– Погодите, пока у вас будет победитель, за которого стоит распить бутылочку, – сказал он. – Я бы охотно выпил с вами более скромный тост – за будущее, но сейчас не могу, я занят в следующей скачке. Но я не сомневаюсь, что Аллан составит вам компанию. – Он искоса посмотрел на меня, забавляясь тем, как я безоговорочно поддался чарам мисс Эллери Пенн.
– Вы меня подождете, Кэт? – спросил я. – Я должен пойти и опять взвеситься, так как мы пришли четвертыми. Я переоденусь – и мигом...
– Я прогуляюсь у весовой, – обещала Кэт, кивнув. Я взвесился, отдал седло Клему, умылся и переоделся в свой обычный костюм. Кэт стояла у весовой, поглядывая на группу девушек, болтавших неподалеку.
– Кто они? – спросила Кэт. – Они стояли тут все время и ничего не делали.
– Это по большей части жокейские жены, – сказал я, ухмыляясь. – Стоять возле весовой – их главное занятие.
– И наверно, жокейские подруги, – сказала Кэт, криво улыбнувшись.
– Да, – ответил я и только сейчас почувствовал, как приятно знать, что кто-то тебя ждет у дверей. Мы зашли в бар и уселись в ожидании кофе.
– Дядя Джордж был бы потрясен, если бы знал,
– Конечно, пью, но не в три часа дня. А вы как?
– Моя страсть – шампанское к раннему завтраку, – сказала Кэт. Глаза ее смеялись.
Я спросил, не проведет ли она сегодня вечер со мной, но она сказала, что никак не может. Кажется, у тети Дэб званый обед, а дядя Джордж захочет во что бы то ни стало услышать, как вел себя его подарок.
– Тогда, может быть, завтра?
Кэт в затруднении смотрела на свой стакан.
– Я.., я.., завтра я обещала поужинать с Дэном.
– Черт бы его побрал! – взорвался я. Кэт засмеялась.
– А в пятницу? – настаивал я.
– Вот это с удовольствием, – сказала Кэт. Мы прошли к трибунам и наблюдали, как в пятой скачке Дэн пришел первым на голову впереди. Кэт бурно приветствовала его.
На стоянке автомобилей шла жестокая драка. Я вышел из ворот, собираясь ехать домой после последней скачки, и остановился как вкопанный. На открытом пространстве между воротами и первой линией автомобилей дрались человек двадцать, и дрались просто насмерть. С первого взгляда было видно, что удары наносились далеко не по утвержденным Куинсберри правилам бокса.
Это было страшно. Схватки между двумя-тремя завсегдатаями – обычное дело на ипподроме, но битва такого масштаба и такой свирепости, должно быть, была вызвана чем-то более серьезным, чем ставки на тотализаторе.
Я пригляделся внимательнее. Не было сомнения, что некоторые орудовали кастетами. В воздухе мелькали велосипедные цепи. Два человека лежали на земли почти неподвижно, застыв в напряженных позах, словно они совершали какой-то странный туземный ритуал. Пальцы одного из них были сомкнуты вокруг кисти другого, у которого в руке был нож с острым лезвием в три дюйма шириной. Лезвие было недостаточно длинным, чтобы нанести смертельный удар, оно было предназначено для того, чтобы резать и уродовать.
Похоже было, что сражались две примерно равные группы, но невозможно было различить, кто к какой принадлежал. Человек с ножом, медленно выпускавший его из рук, был почти мальчик, но большинство из дерущихся были вполне зрелыми людьми. Единственный пожилой человек стоял на коленях посреди дерущихся, прикрывая голову руками, а вокруг него бушевала яростная битва.
Они дрались в жутком молчании. Слышно было только их тяжелое дыхание. Зрители, возвращавшиеся домой с ипподрома, стояли полукругом с разинутыми ртами, все увеличиваясь в числе, но не проявляя намерения вмешаться в драку и попробовать прекратить ее.
Я увидел рядом с собой продавца газет.
– Из-за чего драка? – спросил я. На ипподроме не было ничего такого, чего бы не знали газетчики.
– Это таксисты, – сказал он. – Тут две соперничающие группы: одна из Лондона, другая из Брайтона. Неприятности между ними – вечная история, когда они сталкиваются.
– Почему?
– Не знаю, мистер Йорк. Но это у них не в первый раз.
Я поглядел опять на дерущуюся толпу. У одного или двух оставались еще фуражки на головах. Несколько пар катались по земле, несколько пар боролись, колотили друг друга о бока машин. Машины стояли там в два ряда, все шоферы дрались.