Фаворит
Шрифт:
Мрачная мина на младенческом лице Джо стала постепенно переходить в упрямое, ослиное выражение, что было не менее противно.
– Никто от меня этого не добьется, – сказал он с той воинственностью, которая, как я понимал, должна уменьшаться вместе с содержанием алкоголя в его крови. Он вывалился из двери весовой, очевидно в поисках черного кофе. Прежде чем Дэн успел спросить меня, что происходит, он получил увесистый удар по спине: это было дружеское приветствие бэнди Мэйсона, тот презрительно посмотрел вслед Джо.
– Что с ним такое,
– Слушай, Дэн, будь другом, дай мне уйти вперед в первой скачке на этой лошади, которую мне подсунул Грегори. По-моему, я ее вижу в первый раз. Похоже, ее владельцу понравились мои рыжие волосы. – Заразительный смех Сэнди заставил всех в весовой обернуться к нему с улыбкой.
– Ладно, – сказал Дэн.
Они принялись обсуждать детали, и я хотел уйти. Но Дэн коснулся моей руки. Он спросил:
– Сказать им? Ну хоть Сэнди, например, о проволоке и о Билле?
– Говори, – сказал я. – Может случиться, ты что-нибудь разведаешь. Но только будь осторожен! – Я хотел было поведать ему о предупреждении, которое сам получил в лошадином фургоне, но это была чересчур длинная история, и я ограничился тем, что сказал:
– Помни, что ты насторожишь людей, и они могут пристукнуть тебя по ошибке.
Он удивленно взглянул на меня.
– Н-да. Я буду осторожен. Мы повернулись к Сэнди.
– Вы чего это оба такие мрачные? Кто-нибудь увел эту шикарную брюнетку, по которой вы оба сохнете? – спросил Сэнди.
– Да вот, думаем о Билле Дэвидсоне, – ответил Дэн, не обратив внимания на ехидную реплику.
– А чего о нем думать?
– Падение было подстроено. Над препятствием натянули проволоку. Аллан видел ее. Сэнди был поражен.
– Аллан видел? – повторил он, и вдруг, когда до него дошло наконец значение слов Дэна, он воскликнул:
– Но это же убийство!
Я привел доводы в пользу того, что задумано было вовсе не убийство. Карие глаза Сэнди глядели на меня не мигая, пока я не кончил, – Вроде ты и прав, – сказал он. – Ну и что ты собираешься делать?
– Пытается раскопать, что за всем этим кроется, – сказал Дэн. – И мы подумали, что ты можешь помочь. Ты не слышал ничего такого, что могло бы прояснить это дело? Я к тому, что люди ведь болтают с тобой о всякой всячине.
Сэнди разгреб сильными загорелыми руками свои взлохмаченные рыжие волосы и почесал в затылке. Но и этот массаж мозга не породил никаких блестящих мыслей.
– Да, но по большей части они мне рассказывают о своих девчонках или о том, какие они делают ставки. А о майоре Дэвидсоне – нет, не было разговора. Мы не были с ним закадычными друзьями, потому что он думал, будто это я «придушил» лошадь одного из его приятелей. Ну что же, – добавил Сэнди со своей покоряющей улыбкой, – возможно, так оно и было. Во всяком случае, пару месяцев назад мы с ним крепко поговорили.
– Узнай, не слыхал ли чего кто-нибудь из твоих друзей-букмекеров, – сказал Дэн. – У них всегда ушки на макушке.
– О'кей, –
– У этой кобылы, – сказал Дэн, – мерзкая привычка налетать на препятствие, словно оно вовсе и не стоит перед ней. Как правило, она в результате падает в канаву.
– Ну, спасибо, – сказал Сэнди, по-видимому ничуть не обескураженный. – Я ее взгрею так, что она забудет свои привычки. До скорого! – Он пошел в раздевалку, Дэн посмотрел ему вслед.
– Еще не появилась на свет лошадь, которой можно напугать этого громилу Сэнди! – сказал он с восхищением.
– Нервы у него дай бог! – согласился я, – Но зачем Пит пускает такую лошадь именно здесь?
– Владелец мечтал, чтобы его скакун участвовал в Челтенхэме. Ну, знаешь, как это бывает. Фантазия аристократа и все такое, – сказал Дэн примирительно.
Вокруг нас непрерывно теснилась толпа тренеров и владельцев лошадей. Мы вышли наружу. Дэном тотчас же завладели двое репортеров, желающих узнать его мнение о предстоящем через два дня розыгрыше Золотого кубка.
День тянулся медленно. Начались скачки. Яркое солнце, праздничное настроение толпы, наэлектризованная атмосфера – все было, как обычно.
Сэнди заставил-таки свою кобылу перескочить через первую открытую канаву, но скрылся во второй. Он вылез оттуда с широкой улыбкой, крепко ругаясь.
Джо явился после второй скачки. Он казался менее пьяным, но еще более напуганным. Я бесстыдно избегал его.
Дэн скакал, как дьявол, и выиграл чемпионскую скачку с препятствиями, придя на голову впереди. Пит, поглаживая лошадь и разделяя вместе с ее владельцем поздравления толпы, собравшейся вокруг площадки для расседлывания, был в таком блаженном состоянии, что с трудом говорил. Огромный, краснолицый, он стоял, сдвинув шляпу на затылок, так что светилась половина лысого черепа, и делал вид, что у него такое бывает каждый день, хотя на самом деле лошадь, победившая на этот раз, была лучшей из всех, которых он воспитал.
Он был настолько оглушен своим счастьем, что, когда мы все выстроились на смотровом круге перед любительской скачкой, Пит забыл даже сказать свою излюбленную шутку насчет того, что Палиндром может скакать задним ходом не хуже, чем передним. И когда я, точно выполняя его совет, продержался, как тень, за ирландцем, как тот ни пытался увеличить разрыв, до последнего препятствия прошел впритирку, а за пятьдесят ярдов до финиша удачным броском вырвался вперед, Пит сказал, что день у него завершился хорошо.