Fear no evil
Шрифт:
— Конечно, — Гарри внимательней присмотрелся к своему гостю. У него было бледное лицо и темные волосы, он был одет в серую курточку и такие же серые короткие штанишки. Гарри подумал, что он точно находится в фильме — так никто не одевался, наверное, лет сто. Или, может — при этой мысли у Гарри по спине поползли мурашки — этот мальчик — привидение?
— Ты кто? — прошептал он.
— Меня зовут Том, — мальчик спрыгнул со стула и принялся вертеть головой, разглядывая чулан. — А тебя?
— Гарри.
— Старый Гарри [1] ? —
— Не думаю, — ответил Поттер. — Во всяком случае, я еще не старый.
У Тома вырвался вздох облегчения.
— Я думал, что попал в ад. Миссис Коул всегда говорила, что я попаду в ад.
— Ты очень близко к аду, — фыркнул Гарри. — Мои опекуны чем-то похожи на чертей. А с чего ты так решил?
— Я ведь умер, — сказал Том. Он даже не улыбнулся в ответ на шутку.
1
Старый Гарри — эвфемизм, обозначающий дьявола
— С чего ты взял, что умер?
— Я просто знаю.
— О, — Гарри озадаченно почесал в затылке. — Значит, ты привидение. Не бойся, я тут недавно видел в кино… в общем, я знаю, что надо делать. Надо тебя отправить обратно.
— Как? — спросил Том подозрительно. Он выглядел растерянным.
— Надо тебя похоронить и, э — э–э, прочитать молитву. Правда, я помню только «Отче наш», но…
— Двадцать третий псалом, — поправил его Том. — На похоронах читают двадцать третий псалом… или двадцать второй? Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла… Стой! Я не хочу обратно! Я не хочу умирать!
Том подскочил к Поттеру и вцепился руками в его плечи. Гарри недоуменно посмотрел на него. Он всегда думал, что призраки холодные и липкие, как лягушки, но руки Тома были такими горячими, что их тепло он ощущал даже сквозь футболку. Обыкновенные мальчишечьи ладони со ссадинами на пальцах и с обгрызенными ногтями.
— Эй, ты что? Если не хочешь, не будем тебя хоронить.
— Я не привидение, — прошептал Том, убирая руки. — Привидения не могут коснуться живых. Слава Богу.
— Значит, ты не умер, — попытался ободрить его Гарри. — Эй, я не знаю, кто ты, и как сюда попал, но, может, поможешь мне выбраться отсюда?
— А кто тебя здесь запер? — спросил Том, усаживаясь на кровать рядом с ним.
— Дядя, — Гарри поморщился. — Он решил, что я натравил змею на его драгоценного сыночка.
— А натравил?
— Нет, хотя, наверное, стоило бы. Просто он сказал мне, что никогда не был в Бразилии, ну я…
— Кто сказал? — перебил его Том, внимательно глядя на него своими темными глазами. Гарри прикусил язык. Если он скажет правду, тот решит, что он рехнулся. С другой стороны… само появление Тома было куда более странным и необычным, чем исчезновение стекла в террариуме.
— Тот
— Похожие на волшебство, — в глазах Тома вспыхнул какой-то странный алчный огонек. — Со мной тоже.
— Ну да, — Гарри рассмеялся от облегчения. — Иначе ты бы не появился в моем чулане и не заявил, что ты мертвый. А что случилось с тобой?
Том помрачнел, уставившись на пыльный пол.
— Я не очень хорошо помню. Я знаю, как меня зовут, и все такое, но не помню, как здесь оказался. Мы ведь были знакомы раньше?
Гарри еще раз осмотрел его с ног до головы.
— Не думаю, — сказал он с сомнением. — Может, ты путешественник во времени? Ты одет, как папаша дяди Вернона на фотках. Сейчас 1991 год, кстати.
— Я знаю, — сказал Том, прикусив губу. — Я знаю. Сейчас май. Мы… мы в Суррее, верно? Литтл — Унгинг. Тисовая улица, дом четыре.
— Ну, вот видишь, ты скоро все вспомнишь, — улыбнулся ему Гарри. — И вернешься домой.
— У меня нет дома, — ответил Том сухо. — Я из приюта. Мои родители умерли.
— Мои тоже.
Они недолго помолчали, но это была уютная тишина. У Гарри никогда не было друзей — Дадли позаботился об этом. И вот теперь, кажется, появился мальчик, который может стать его другом. Он, конечно, странный, но Гарри и сам был не совсем обычным. По крайней мере, необычные вещи то и дело происходили именно с ним.
— Ну, так что? — сказал он, наконец. — Не знаешь, как бы отсюда выбраться? А не то придется сидеть взаперти всю ночь, а когда утром дядя найдет тебя здесь, он окончательно взбесится.
— Ты его не любишь, — сказал Том с утвердительной, а не вопросительной интонацией.
— Меня запирают в чулане ни за что. Естественно, я его не люблю!
— Ему не нравится, что ты не такой, как все, — серьезно сказал Том, и его глаза вновь странно блеснули. — Он ненавидит тебя… ненавидит и боится. Поверь, я хорошо знаю, что это такое. Впрочем, — он криво усмехнулся, — когда тебя боятся — это даже хорошо. Это дает власть.
— Что-то немного у меня власти, — буркнул Гарри. — Я живу в чулане, а у Дадли две спальни и куча игрушек. Если бы у меня действительно была власть… ух, я бы им показал!
— Смотри, — Том дотронулся до его руки и кивнул на дверь. Гарри повернулся и застыл с открытым ртом.
Дверь была полуоткрыта.
— Идем, — шепнул Том.
На цыпочках они выбрались из чулана. Том сразу же направился вверх по лестнице, так уверенно, как будто он всю жизнь прожил в этом доме. Он шел очень тихо, не выдавая себя ни одним шорохом. Гарри по сравнению с ним казался себе неуклюжим, как бегемот, хотя он-то в совершенстве освоил искусство быть незаметным — иначе рядом с Дурслями было не выжить.