Fear no evil
Шрифт:
— Может, все же не надо этого делать, — тихо прошептал Гарри. Том даже не обернулся.
— Ты мужчина или трусливый щенок? — процедил он сквозь зубы.
— Я мужчина, — возмутился Гарри. — Но я вовсе не уверен, что надо убивать…
— Если твоему брату повезет, он всего лишь сломает позвоночник, — оскалился Том.
— Но…
— Если бы Дадли мог убить или изувечить тебя… если бы он был уверен, что ему ничего за это не будет — неужели ты думаешь, что он бы этого не сделал?
Гарри понурился.
— Не убоюсь
Хлопнула дверь, ведущая в спальню Дадли, и в коридоре раздались его грузные шаги.
— Господь — Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться, Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего.
Гарри не знал, кто сейчас произносит эти слова — то ли Том, то ли он сам, то ли они просто звучат в его мозгу.
Дадли занес ногу над верхней ступенькой и сделал шаг.
— Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня, — громко сказал Гарри и протянул руку, коснувшись мягкой, теплой спины кузена. Тот слегка повернул голову, и Гарри успел разглядеть, как изумленно расширились его поросячьи глазки. Я не буду этого делать, вдруг решил он. Я не хочу. Не убоюсь зла — это же не про Дурслей. Да, Дурсли — глупые и противные, но настоящее зло — это Том. Настоящее зло — это и он, Гарри.
Гарри убрал руку и отступил на шаг.
Что-то толкнуло Дадли в спину.
— Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих, умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена, — пробормотал Том, и добавил:
— Есть на ночь — вредно.
Дадли смешно всплеснул руками, потерял равновесие и с тихим писком повалился вниз, пересчитывая головой ступеньки.
Гарри стоял на верхней площадке лестницы и смотрел на тело своего кузена, распластавшееся в луже лунного света, как выпотрошенный плюшевый медвежонок. Потом он спустился вниз.
— Что случилось? — раздался дрожащий голос Петунии.
— Не знаю, тетя, — сказал Гарри.
— Я услышал шум и проснулся, — пояснил Том.
— О, Дадли! — всхлипнула Петуния и сбежала вниз по ступенькам, путаясь в полах своего халата. — Дадли! Дадли! Сыночек!
— Он умер, — сказал Гарри.
— Мне очень жаль, тетя, — добавил Том. Он улыбался.
Петуния рухнула на колени рядом с телом сына и подняла к лунному свету ослепшие от горя глаза.
— Не смей улыбаться, мальчишка, — прошептала она сорванным голосом. — Не смей говорить, что тебе жаль. Уходи. Оставь меня. Оставь меня!
— Как скажешь, — тихо ответил Гарри.
— Спокойной ночи, тетя, — сказал Том и рассмеялся.
На похороны Дадли Том не поехал. Он видел немало похорон в своей жизни, и маггловских, и волшебных, и пришел к выводу, что в них нет ничего интересного. Вместо этого он сидел на заднем дворе дома номер четыре, где под кустами жимолости была закопана жестяная коробочка
Где-то глубоко в его сознании еще жил Гарри, и порой он начинал биться о стенки его разума, как муха о стекло.
— Бедное дитя, — мысленно сказал ему Том.
— Ты обманул меня! — задыхался Гарри. — Ты меня обманул! Ты сказал, что уйдешь из моей головы, когда окончательно вырастешь!
— Неужели? — Том скривил губы в презрительной гримасе. — Ты сам себя в этом убедил. Я не говорил ничего подобного.
— Ты хочешь получить мое тело, — обессиленно прошептал Поттер. — И как я не догадался сразу…
— Когда-то я был могущественным волшебником, — сказал Том мечтательно. — Я разделил свою душу на несколько частей, чтобы смерть не смогла заполучить меня, и спрятал эти части в разных уголках страны. Но однажды одна предсказательница сделала пророчество. Тот, кто способен победить Темного Лорда, сказала она, родится на исходе седьмого месяца в семье тех, кто трижды бросал ему вызов. Я понял, что это ты, Гарри. Я долго искал тебя, но потом нашел. Я убил твоих родителей… ты ведь не знал об этом? Ты думал, они погибли в автокатастрофе, — Том фыркнул. — Я хотел убить и тебя, но собственное мое заклятие отскочило от твоего лба и попало в меня. Я не умер, нет… я превратился в нечто, меньшее, чем призрак, меньшее, чем воспоминание… одна ошибка лишила меня всего… всего. Но в тот день, когда я не смог убить тебя, одна часть моей души откололась и вселилась в тебя. Так я смог вернуться.
Повисло молчание. Гарри сглотнул.
— Ты убил моих родителей.
— Да.
— Ты никогда, никогда не получишь мое тело! — яростно прошипел Гарри. — Я скорее прыгну с моста, чем позволю тебе…
Том рассмеялся своим высоким, леденящим душу смехом.
— Бедное дитя, ты так ничего и не понял. Чем больше ты ненавидишь меня, тем сильнее я становлюсь.
— Нет! Ты не получишь мое тело!
— Мне нужно не только твое тело, — прошептал Том, ухмыляясь. — Мне нужна твоя душа.
Гарри замер.
Не убоюсь зла, отчаянно подумал он.
Том смеялся.
— Гарри, где ты? — раздался дребезжащий голос миссис Фигг. — Где ты, мальчик? Твоя тетя просила присмотреть за тобой.
— Я здесь! — крикнул Гарри. — Я здесь! Помогите!
— Здравствуйте, миссис Фигг, — вежливо сказал Том, выходя из кустов.
— Как ты, Гарри? — сочувственно спросила старушка.
— Помогите!
— Все в порядке. Спасибо, что спросили.
— Бедная твоя тетя, — миссис Фигг сокрушенно покачала головой. — Потерять и мужа, и сына… Бедная Петуния. Береги ее, Гарри.