Feel
Шрифт:
И вот дышим с тобой мы таинственно, наклонившись над этой картошкою, и вдыхая пар обжигающий, и счастливее меня нет. Только я захотела выбраться, как ты молча меня в обратную, ибо это я же когда-то кашляла, утром как-то один раз. Улыбаюсь и тобою любуюсь, ведь каким же может быть прекрасным лицо раскрасневшееся, в капельках, с прилипшими ко лбу волосами, если это любимое лицо.
И снова как гром неожиданно, сообщаешь мне в ухо «Достаточно!», и уже плетешь из меня мумию, в двадцать семь одеял заматывая. И неважно, что ничего не убрано, и кипяток над головой практически, это мелочи, ведь я признана сегодня больной.
Выключаешь свет,
Я пытаюсь успокоиться и что-то сказать тебе, а ты уже засыпаешь с такой же картошкою, хотя, по сути, тебе она вообще не нужна была. Пролетела, наверно, секунда, но уже темноту прорезал рассвет, а я всё любовалась тобою, и следила за этим овощем, чтоб тебя он не обжог. И на миг уснула всё-таки, но с тобой долго спать не могла я, ибо сон воровал время, которое я могла быть с тобой. И тихонько картофель раздавленный у тебя из объятий экспроприировала, так как нечего ему место мое занимать.
А ради такого вечера, можно сделать вид, что была больна, и картошка меня спасла!
История 3
Дыхание непривычное для повседневности, иногда я об этом думаю, а порой просто перестаю дышать. Все вокруг как в обрывках тумана разных цветов в кромешной тьме, ноги чувствуют пол и матрац, но они такие шаткие. Дух захватывает как при спуске с горочки, а это значит, что вот-от будет что-то новое, о чем понятия пока не имею, но здесь думать нельзя.
Начинаю бороться за свою Идею, рву пространство и время, мои мышцы напряжены, а душа мечется. Меня сжимает окружение, но я стремлюсь к своему. Подо мной земля качается, могу сорваться с высоты, балансирую, ведь чувствую, что все-таки поднимаюсь вверх, как задумала.
И вот мне глаза разрезает закат, такой абсолютно золотой, летний, где-то в Европе, а я поднимаюсь на самый верх своего Собора, архитектором которого являюсь, мне до сорока лет и я молодой человек в одеждах болотного света. Город передо мной прекрасен, он богат историей, но такой красоты еще не знал. Я сажусь на край и любуюсь всем: небом, остатками солнца, затихающими жителями, черепичными скатами, своими стертыми руками и камнями серо-зеленого цвета. Они шероховатые, теплые, покорно выточенные, доставленные и уложенные, им теперь предстоит быть всегда на этой большой высоте.
Вдыхаю всем миром своим этот воздух успеха, от которого каждая частичка раскрывается как створки окон на рассвете в доме, где чувствуют себя в безопасности и рады этому дню. Меня ласкает знание: «Это мой. Великий. Собор!»
Улыбаюсь и благодарю Небеса за силы, за руки, за стремление. И вижу остатки досок. И одна плаха длинная торчит через край, и мне непременно хочется по ней пройтись. Расправив руки в стороны, держась за бороду Господа, я ступаю по ней аккуратно, и вижу улицы под собой. Поднимаю лицо, закрываю глаза, принимая последний луч солнце всем собой, и решаю взлететь все равно куда.
И подпрыгнув счастливо и осознанно, ощущаю поддержку рук многочисленных, благодаря которым я взмываю в воздух, возможно, как ангел. Если правда им стану когда-то, то сравню и сообщу так ли это действительно. Но полет
Возвращаюсь в темноту закрытых глаз на семинаре, ощущая ступнями пол, снова становлюсь самой собой, а улыбка еще держится и по позвоночнику остатки холодка от высоты.
История 4
Вчера было слякотно, дождь со снегом побороли мой дух и поселили в тело температуру выше обычного. Весь вечер я продолжала быть героем, собирая номера телефонов у людей на улице, хотя ноги промокли и листовки скручивались в трубочки. И вот на утро оказалось, что ночь не восстановила мои потери энергии, и Бог посыпал с неба еще пуще, лишь бы я наконец угомонилась.
Наверное, туман в голове от начинающейся болезни просачивался сквозь глаза, потому что подруга, увидев меня, отправила домой, вооружив книгой, размером чуть больше ладони, но магнитящей и останавливающей землю. С обложки улыбался летчик, я слышала его мотор, а ему было все равно, что я пойму из написанного, ибо он был свободен и дал всё, что мог и хотел.
И вот я в кровати, где тело в мурашках трясется от холода, а изнутри разрывается жаром и голодом, а за балконом стена снега серого, будто с пеплом перемешанного, и где-то далеко есть солнце, но я его не вижу, лишь знаю, что оно есть и что сейчас еще день. Меня поглощает бред температурный, пока витамины во мне борются за мою нынешнюю жизнь. Движения замедляются, чтоб боль почем зря не усиливать, я приковываю себя, успокаивая, что всё станет хорошо.
В это время из книги доносится до меня сквозь грезы истории о Миссии и его учениях, о том, как летать без топлива, как не бить насекомых стеклом ветровым в воздухе, как убирать облако мыслями, как не дать свою кровь для спасения вампиров несчастных от голода, как перо получать желаемое и ходить по воде. И во мне жар разгорается от находки того, что значительно, что во всем этом смысл есть именно для меня. Жадно, быстро страницы проглатывая, как ребенок с глазами распахнутыми я читаю и также дрожу, только теперь от проснувшихся сил, от желания делать свой мир осознанно.
И вот через балкон закупоренный все сильнее ветер доносится, хотя шторы не движутся, и все, вроде, как прежде, но слышу рокот движка самолетного, и из снега все ближе становится Учитель по имени Don. Он заходит ко мне, улыбается, на кровати край присаживается, и тихо мне говорит: «Закрывай глаза, засыпай и знай, что все у тебя получится, это точно и даже в минуты отчаяния об этом не забывай. Ты всему научишься, сможешь все, ибо нет в жизни случайностей, а пока отдыхай».
Может, что-то еще говорил, только я уже уплывала во снах своих куда-то вдаль, где смешались мечты и прошлое, где отрывками истории разные, где подсказки мне так и сыплются, где еще один из моих миров.
История 5
Иногда суета затягивает в воронку, и тогда я танцую, купаюсь в шаманской музыке, дышу.
Лежу в состоянии, близком к трансу, и оно такое нестандартное, что всё как на страницах книгах нечитанной, герои идут куда хотят.
И вот четко понимаю, наконец-то, где тело мое, машина добротная, что служит мне во всей свои мощности, насколько я его люблю. Каждый мускул готов к действию, он как пистолет заряженный, только дай команду стрелять. Вот границы его, вот органы, всё для тебя, душа моя, ведь это твой инструмент.