Фехтмейстер
Шрифт:
— Да ну! Пустое это. Всякий раз перед махачем заголяться — рубаху в клочья истреплешь! Поди, объясняй потом, шо хотел банально завалить врага, как ту елочку под самый корешок.
— Как пожелаете, — согласился Лунев, проникаясь азартом своего «доктора Ватсона». — Итак! Раз, два, начали!
Не заставляя себя долго упрашивать, Заурбек кинулся на ухмыляющегося казачьего офицера. Он вообще не слишком жаловал казаков, а этот и вовсе отчего-то вызывал у него открытую неприязнь. Точно волк, почуявший опасного чужака, он рвался в бой, готовый примерно расправиться с врагом, как делал это с удовольствием, и не раз.
— Ах-ах-ах. — Правый кулак Заурбека, метивший в челюсть дерзкого сотника, пронзил то место, где только что красовалась его ухмыляющаяся рожа. Казак змеей выскользнул
— Это номер два! — явно глумясь, выкрикнул казак. Затем были номера три, четыре и пять с тем же неказистым результатом. — Теперь моя очередь, — насмешливо продолжил сотник, и тут же Заурбек почувствовал, как ладонь противника легко коснулась его атакующей руки чуть выше локтя, продолжая ее движение. Еще мгновение, и, сам того не желая, он вдруг развернулся, теряя равновесие и чувствуя на горле твердое, как дубовый брус, предплечье худощавого казака. Еще никогда Заурбеку не доводилось проигрывать в рукопашной схватке один на один, а уж так глупо…
Он дернулся, но тщетно. Ладонь второй руки атаманца аккуратно придерживала его затылок, фиксируя голову, точно в тисках.
Заурбек почувствовал удар спиной об пол. Над его головой звучало:
— Вообще-то по ходу там ломаются шейные позвонки, но мы же одного царя солдаты.
Не ведая себя от ярости, дагестанец вскочил на ноги, выхватывая из ножен кинжал. Сотник стоял перед ним, как ни в чем не бывало, вот только в руке его красовался взведенный наган. Ствол револьвера глядел Заурбеку аккуратно между глаз.
— А вот еще, — все тем же насмешливым тоном продолжал Холост. — Ваше высокоблагородие, забыл сказать, я не только романсы петь умею, я еще при стрельбе не промахиваюсь. Никогда.
— Отставить, Заур! — решительно приказал Лунев, и горец с неохотой послал кинжал обратно.
Если бы звон оружия мог свидетельствовать о негодовании его хозяина, то этот рассказал бы многое.
— Да, — глядя на выхваченный Холостом револьвер, уважительно кивнул полковник. — Это было очень быстро.
— Ага, — пряча наган в кобуру, довольно кивнул атаманец. — Вы знаете, старина Буффало Билл говорил мне то же самое.
«До чего странный субъект! — не меняясь в лице, подумал контрразведчик. — Тем не менее Спиридович и Орлов и вправду имели веские основания рекомендовать его».
(Из донесения от … 01.1915 г.)
…Как и предполагалось, полученные сведения заставили императора Николая II предпринять скорые и решительные меры по обнаружению и ликвидации заговора. Для этого ныне создается специальная группа во главе с полковником Луневым Платоном Аристарховичем, 1871 года рождения. Из потомственных дворян. Уроженец Киева. Окончил Киевское юнкерское училище. Служил в Лубенском гусарском полку. В 1899 году окончил Николаевскую Академию Генерального штаба по I разряду. В 1900 г. причислен к Генеральному штабу в звании капитана. С 1901 г. — в Особом Делопроизводстве. С 1902 г. по 1904 г. — руководил контрразведывательными действиями против японской агентуры в Санкт-Петербурге. С началом русско-японской войны прикомандирован к действующей армии. Работал против японской агентуры в Париже и Брюсселе. С 1907 г. назначен на Кавказ начальником контрразведывательного отделения 2-го Туркестанского корпуса. Успешно провел операцию по выявлению разведывательно-диверсионной сети турок в Баку и Дербенте с последующим использованием ее с целью дезинформации Энвер-паши.
Произведен в полковники Генерального штаба с причислением к свите Е. И. В. Флигель-адъютант. Награжден орденами Владимира 4-й степени, Анны 3-й, 4-й (Анненским оружием), Станислава 3-й степени и многими медалями.
Талантливый контрразведчик, умен, проницателен, решителен. В работе склонен к проявлению самостоятельности.
Полагаю целесообразной его скорейшую вербовку и дальнейшее использование в означенном деле.
Высокая
— Вы опаздываете! — недовольно заметил привратник, открывая калитку.
— Прошу извинить меня. Дела во дворце, — почтительно склонил голову генерал.
— Проходите. Великий Магистр надеется, что у вас нынче действительно была уважительная причина для опоздания.
— Да-да, конечно, весьма уважительная, — проходя в сад, закивал головой поздний гость. Но привратнику, казалось, до его объяснений уже не было никакого дела.
У самого входа в дом обладателя шинели с красными отворотами ждала новая преграда. Едва успел он подняться по лестнице, как рядом с ним точно сгустились из темноты два субъекта весьма сурового вида.
— Кто ты и зачем пожаловал?
— Я — брат Вергилий, — почти шепотом объявил генерал. — Мой символ — золотая ветвь.
— Знаешь ли ты слово, отворяющее Врата Храма?
— «Преданность», — произнес вновь пришедший.
— «Истина», — ответили столь же негромко стражи Ворот и опять растворились во тьме.
В тот же миг двери открылись без скрипа.
— Поднимайтесь в библиотеку, ваше превосходительство, — принимая шинель, объявил тот, кого в обычном случае можно было бы именовать лакеем.
— …Итак, господа, призываю вас помнить, что от нашей деятельности сейчас зависит будущее не только России, но и Европы, а возможно, что и всего мира.
ГЛАВА 3
Никогда не говори правду прежде, чем узнаешь, чего от тебя ждут.
Низкое, хмурое даже в темноте небо висело над городом, то сбрасывая на проспекты и улицы снежные бураны, то посвечивая себе в разрывах туч унылым огарком желтой луны.
Лаис старательно куталась в меховую полость и пыталась спрятать от мороза в собольем воротнике точеный носик. Она терпеть не могла местных зим. Впрочем, лето здешнее она тоже не слишком жаловала, но в прежние годы была возможность уехать в Крым к теплому морю, где небо, конечно, не было таким синим, как над ее родным домом, но все же…
Лаис прикрыла глаза, вызывая в памяти видения своей юности. Вырубленный в скале храм казался ей чудовищно огромным. Лишь только Великая Мать, всю жизнь посвятившая служению Эстер, знала все переходы и тайные помещения этого огромного скального лабиринта. Происхождение давало Лаис право бегать по темным коридорам святилища взад и вперед безо всякого риска. Неведомым способом все женщины ее рода могли безошибочно найти верный путь в запутанных анфиладах храма. Они верили, что дух прародительницы уводит их от ловушек и загораживает хитроумные западни. Однако стоило чужаку лишь попытаться проникнуть в тайны мистерии — земля разверзлась бы под ногами дерзкого нечестивца. В священном городе об этом знал каждый.