Фехтовальщица
Шрифт:
Дело д’Ольсино тоже слушалось два дня, но приговор по нему выносить пока не стали, оставив его в состоянии обсуждения. Серсо сказал, что это неплохой знак.
— Судьи расходятся во мнениях. Дело по де Рошалям вам не слишком опасно. Упирайте на то, что вас принудили, — посоветовал он.
По делу де Рошалей, где Женьке предъявлялось обвинение в соучастии, Катрен начал издалека. Дело слушали, затаив дыхание, поскольку оно было новым и о нем еще не могло быть упомянуто в «Записках фехтовальщицы».
— Как
— Я бежала от полиции. Мне помогли Робен и Проспер.
— Кто такие?
— Поножовщики.
— Вы были знакомы с ними ранее?
— Да, мы случайно виделись в «Дикой пчелке». У меня не было денег, меня преследовала полиция, и я ушла с ними.
Тему тут же подхватил чуткий Серсо.
— Смею заметить, ваша честь, — повернулся он к председателю, — что девушка попала в бандитское сообщество не умышленно, а по воле обстоятельств.
— Мы поняли это. Продолжайте, господин Катрен.
Катрен снова обратился к фехтовальщице:
— Каким образом вы остались живы в этом опасном сообществе? Всем известно, что Двор Чудес чужаков не жалует.
— Его величество помог мне.
— … Его величество?.. — Катрен опять в замешательстве покосился на короля, но тот сам недоуменно пожал плечами, поэтому комиссар продолжил. — Каким же образом?
— Он назначил за мою голову десять тысяч золотых. Во Дворе Чудес знают, что это такое, поэтому меня и приняли, как свою.
В зале повеяло ветерком легкого оживления, раздались смешки.
— В ходе допросов ваших соучастников стало известно, что вы сожительствовали с поножовщиком Кристианом Реньяром по кличке Тулузец. Это так? — спросил Катрен.
— Какое это имеет отношение к делу, сударь?
— Суду должно быть понятно ваше положение и связи в уголовном мире. Вы сожительствовали с Тулузцем, сударыня?
— Да.
— Потаскуха! — тотчас раздалось со стороны крыла де Неверов, на что де Санд немедленно полез в драку.
Его поддержал де Боме, и их обоих чуть не выдворили из зала. Дождавшись порядка, девушку спросил Серсо:
— Вас, вероятно, к этому принудили, сударыня?
— Не совсем… Кристиан защищал меня… Мне было трудно, и… я была ему благодарна. И еще он спас меня, когда ему пытались заказать мое убийство.
— Кто хотел вас убить?
— Виолетта де Флер и сестра моего мужа Элоиза.
Публика в зале в очередной раз всколыхнулась, и все взгляды с фехтовальщицы моментально переместились на семейство де Флеров. Серсо усмехнулся, но ничего не сказал, а испытанный предыдущими неожиданностями, опытный Катрен поднял руку, чтобы предотвратить новые выкрики и продолжал:
— Кто может поручиться, что это не наговор,
— Кристиан сказал мне сам.
— Ну, это понятно. Он мог придумать такую историю, чтобы быстрей склонить вас к близости. Ведь вы после этого стали делить с ним ложе?
Группа де Неверов и де Рошалей зааплодировала, а Виолетта с Элоизой засмеялись. Женька, конечно, не поверила, что Кристиан соврал, но больше ничего не сказала, — ей не хотелось выносить на суд этой публики то, что никто бы здесь не понял.
— Кто замыслил совершить налет на дом де Рошалей? — спросил Катрен.
— Герцог.
— Какой герцог?
— Бандитский вожак. О том, что это будет дом де Рошалей, я узнала только в день налета.
— Вы сами попросились на дело?
— Не сама. Меня позвали, когда дело уже было решено. Герцог знал, что я хорошо владею холодным оружием. Он хотел, чтобы я избавила его от Веселого Жана.
— С какой целью?
— Там тоже идет борьба за трон.
В публике засмеялись.
— Не кощунствуйте, сударыня. Трон во Франции только один, — строго сказал Катрен. — Почему же вы согласились убить этого человека, тогда, как немногим ранее отказались уничтожить врагов государства?
— Веселый Жан мне тоже не нравился. Он был таким же зверем, как и д’Ольсино, а враги государства… Я не знаю ни их самих, ни их поступков, может быть, они вовсе и не враги.
— В ходе допросов ваших сообщников выяснилось, что Маргариту де Рошаль убил мальчик по кличке Табуретка, а отсечение головы совершил некий Жакерия. Это так?
— Да.
— То есть, вы лично не чинили никакого вреда этой женщине?
— Не чинила.
— Но, судя по вашим «Запискам» и рассказу о пребывании в доме графа д, Ольсино Маргарита была его соучастницей и тоже числилась в ваших врагах.
— Не в моих врагах, а во врагах общества.
— Пусть так, но вы сами разве не хотели ей отомстить?
— Я хотела отомстить ей пером, но ваше правосудие не прислушалось к моему голосу.
— Правосудие не может наказывать преступников только на основании чьих-то сочинений.
— Конечно, ведь Маргарита де Рошаль — не откупщик Файдо, с нее не поимеешь в казну столько денег, — усмехнулась фехтовальщица и демонстративно глянула в сторону балкона короля.
Противоположный ему балкон со студентами и памфлетистами одобрительно зашумел. Дождавшись тишины, Катрен сказал:
— Тем не менее, один из свидетелей считает именно вас причиной смерти Маргариты де Рошаль.
— Кто же? Епископ, которого голым вытащили из ее постели?
Здесь публика одобрительно зашумела. Заулюлюкала вместе со студентами и группа Конде.