Фехтовальщица
Шрифт:
Гревская площадь сияла под утренним солнцем и выглядела не мрачно, а празднично. Даже, построенный помост напоминал скорее сцену, а не место для казни.
Фехтовальщицу уже давно ждали. Напротив эшафота на специальном возвышении под балдахином, защищавшим от солнца, сидел в кресле король. На этот раз он наблюдал последний акт чужой жизни не из окон Ратуши. Рядом с королем расположились королева, охрана и придворные, среди которых очень заметно выделялся Генрих де Шале. Он был весь в черном и так бледен, словно покрыл лицо пудрой. «Ничего… красивый костюм, — скользнула в весеннем воздухе еще одна легкая свободная мысль. — Наверное, нарочно
С Генрихом находились Клементина, Валери и мальчик в парадной одежде. В мальчике Женька узнала Жан-Жака. Он стоял прямо и ковырял в носу. «Намучается с ним Клементина. Он еще и ограбит ее когда-нибудь. Не убил бы только».
С другой стороны толпились именитые семьи Парижа, среди которых были, конечно, и родственники Маргариты. Женька увидела Габриэль. У нее, единственной из всей этой знатной кучки, во взгляде не было злобного удовлетворения. «С интересом смотрит, — продолжала свой витиеватый полет мысль фехтовальщицы. — Вырастет, еще Маргариту переплюнет».
В глазах Виолетты, вместе с удовлетворением присутствовала досада. Она понимала, что такого внимания, которого удостоилась эта Жанна де Бежар, у нее самой не будет никогда, поэтому фрейлина королевы с явным раздражением покусывала острыми зубками свой шелковый платочек и не улыбалась. Рядом с ней пристроился Люсьен де Бон. Он что-то читал ей из небольшой книжечки, которую держал в руках и почти не обращал внимания на происходящее кругом.
Приехал посмотреть на казнь своей обидчицы и де Жуа. Он смотрел на помост, слушал, что ему говорит де Брюс и мрачно улыбался.
Фехтовальщица вышла из повозки, и ее освободили от кандалов. К ней подошел священник и протянул крест для поцелуя. «Похож на гарду шпаги», — подумала девушка. Она прикоснулась к кресту губами и взошла на помост, ни разу не споткнувшись.
Там ее уже ждал Клошен. Он стоял, опираясь на длинный, сверкающий на солнце, меч, однако взгляд фехтовальщицы притягивал не грозный блеск металла, а корзина, приготовленная для головы.
— Не бойтесь, госпожа, — тихо сказал за спиной палач. — Когда вы встанете на колени, поднимите подбородок и смотрите прямо. Голову не опускайте. Вы ровно ничего не почуете, я меч вчера долго точил.
Женька кивнула. Смотреть прямо и не опускать голову ее учить было не нужно.
В это время к королю поднялся Эжен. Он поклонился и сделал короткий доклад о произошедшем на выезде из Бастилии. Людовик выслушал его, усмехнулся, будто ожидал чего-то подобного, и махнул перчатками к началу.
Когда волнение, поднятое известиями нормандца, улеглось, на эшафот взошел судебный представитель. Он снова зачитал обвинения, предъявленные фехтовальщице и приговор.
Во время чтения Женька скользила взглядом по толпе. Внизу она увидала прачек. Амели и Бригитта плакали, Пакетта улыбалась. Чуть дальше стояли Матье и Шарлотта. Матье прижимал Шарлотту к себе, но в лице их было не счастье, а напряжение. «Наверно, из-за меня», — решила Женька. На нее с холодным удовлетворением смотрел Клеман, но за его спиной фехтовальщица заметила мужчину в черной, надвинутой на глаза, шляпе. По форме усов она узнала Проспера и слегка улыбнулась.
Когда судебный представитель закончил чтение, Женька посмотрела на короля. Оба молчали, не имея возможности разговаривать, так как Людовик сидел для этого довольно далеко, но все было понятно и так. Король и фехтовальщица не были врагами, поэтому во взглядах обоих не читалось ненависти,
— Сударыня, пора, — тронул девушку за плечо Клошен.
Женька опустилась на колени. Так полагалось, чтобы палач мог нанести точный удар. Как он велел, девушка приподняла подбородок. По затылку пробежали холодные мурашки, будто кто-то лизнул его сзади мокрым отвратительным языком… За спиной раздалось легкое шевеление, но фехтовальщице не нужно было смотреть назад, — она видела то, что там происходило в лицах, наблюдавших за ней, людей — они как-то сразу одинаково изменились, — Валери прижала ротик рукой, Генрих пошатнулся и схватился за столбик балдахина… Раздался легкий хруст, картинка перед глазами кувыркнулась и исчезла…
16 часть. Из другой жизни
Окно
Хотелось пить… Женька тяжело вздохнула и открыла глаза. Взгляд поймал какой-то пузырь, летающий в воздухе, а ухо уловило еле слышный шепот. Через несколько секунд пузырь сформировался в емкость, наполненную прозрачной жидкостью, а шепот превратился в обыкновенный шелест листвы, похожий на тот, который слышала фехтовальщица, когда проснулась на лесной поляне.
Девушка повернула голову. Было светло, и солнечные пятна льющегося из окна света соперничали своей теплой ясностью с изысканной фантасмагорией сюрреалистичных картин на стенах, по которым скользил ее расторможенный взгляд. «Это не ад, — подумала Женька и вновь посмотрела на емкость с прозрачной жидкостью, — но и не рай». Емкость оказалась частью капельницы, с которой посредством тонкой иглы, вколотой в вену на руке, была соединена фехтовальщица.
Девушка лежала в той самой комнате, где жила шесть дней до выхода в сюжет. Она была накрыта простыней, как в прозекторской. «Я мертва?.. Нет, я не мертва». Ныла шея, и было больно глотать.
Фехтовальщица медленно приподнялась, села и вытащила из вены иглу. Потом она обернулась простыней, поскольку из одежды на ней больше ничего не было, и направилась в ванную. Там девушка остановилась у зеркала и, взглянув в него, чуть не уронила простыню на пол. Немного выше основания ее шеи, будто запекшаяся пенка малинового варенья, тянулась розовая полоска… Женька осторожно тронула ее пальцами. «Я как та несчастная Брике из лаборатории Керна… Может быть, это не мое тело?»
Фехтовальщица спустила простыню и осмотрела себя более тщательно. Тело было ее. «Вот царапина на плече от выстрела охранника принца Вандома… вот рана на руке от дуэли с де Шале… вот след от его даги и отметина, которая осталась от последнего выстрела во время облавы…» Слегка закружилась голова… Женька открыла кран и наклонилась попить воды. По голым ступням потянуло сквознячком, но девушка не обратила на это внимания, а когда выпрямилась, слегка вздрогнула и прикрылась рукой. Из зеркала на нее смотрел профессор Монрей. Он стоял за ее голой спиной и улыбался.