Фехтовальщица
Шрифт:
— Как закрывается?
— Просто исчезает. Профессор на этом деле даже три иска выиграл, когда к нему приходили с обыском. Они тут все перекопали, потом кучу всяких радаров принесли. И ничего! Я давно так не смеялся!
— А ты тоже участвовал в каком-нибудь сюжете?
— Конечно. Два года назад я лежал в клинике со сломанной ногой. Помнишь, я говорил, что сорвался в Альпах? Профессор тогда и предложил мне роль Арно Волка.
— И тебя… повесили?
— Повесили, — поморщился бывший альпинист. — Уж лучше голову
— А зачем ты ушел к бандитам?
— Не в настроении был.
— Ты тоже заключал договор с профессором?
— Заключал. На семь лет я обязался бросить горы.
— И бросил?
— Держусь, — вздохнул Этьен.
— А нельзя нарушить договор?
— Можно, только на чем тогда стоять? Мир и так слишком скользкий.
Женька спросила о сыне профессора, но Этьен отказался об этом говорить, ссылаясь на то, что это не его дело и не его договор, а чтобы девушка об этом не думала, развлек ее тем, что показал, как можно быстро удлинить волосы и убрать загар на теле.
— Тебя просто поместили в нейтральную эпоху, ввели в сон и ускорили время. Фактически твоему телу сейчас не семнадцать, а девятнадцать лет. Только это делается в особых случаях, а то можно быстро состариться.
Потом Этьен разрешил набросать простенький сюжет и поставить его в Окно, но код снятия защиты с него не открыл. Это было понятно, — хотя тело фехтовальщицы после двухгодичного курса поправки и было вполне зрелым, мозг еще оставался неокрепшим и пребывал в том же семнадцатилетии, где у нее снова могло легко «снести голову».
Придуманный Женькой сюжет был черновым, и Этьен тут же удалил его.
— А как же мои герои? — забеспокоилась она. — Они погибли?
— Они еще не успели стать живыми. Для этого необходимо время, ну и конечно… талант автора.
— Да, талант… — кивнула Женька и вернулась к белым пятнам сюжета Марка Монрея.
— А у тебя, в самом деле, был брат? — спросила она.
— Почему был? Он и сейчас есть.
— И он тоже находился… в сюжете?
— Не находился, хотя его тоже зовут Кристиан. Ты ведь о нем спрашивала?
— О нем… Послушай, а можно взять оттуда деньги? Или драгоценности? — спросила, оставив эту щекотливую тему, фехтовальщица.
Этьен захохотал.
— Это что? Привет со Двора Чудес или ты, в самом деле, этого хочешь?
— Я хочу привезти что-нибудь своим.
— Не получится. Деньги из сюжетов получаются похожими на ксерокопию, а драгоценности и золото становятся просто фальшивыми. Мы так и не поняли, то ли Окно так шутит, то ли пытается сохранить курс золота, то ли печется о человеческой нравственности.
— А вы… не пробовали это все продавать?
Этьен снова рассмеялся.
— Пробовали, — сказал он. — Окно не позволяет. Профессор однажды уже даже получил предоплату с одного из клиентов,
— Так может быть, ему не понравился клиент?
— Может быть. Это был его управляющий Сельма.
— А, ну тогда понятно, — засмеялась девушка. — А что это было, когда ты приснился мне во сне?
— В Окне существует косвенный вход в сюжет. Это может быть сон, бред, призрак, видение. В этом случае тот, кто находится в сюжете, общается только с внешним обликом, а не с живым человеком. Хочешь вернуться в сюжет в виде призрака и пугнуть кого-нибудь?
— Хочу! Давай Клемана! Я спрошу, делает ли он что-нибудь для прачечной.
Этьен запустил косвенный вход для образа Жанны де Бежар.
— Ты должна говорить отсюда.
Женька встала на указанное место и приготовилась. На стене-экране возникла комната Клемана. Клеман писал что-то на бюро. В дверь бесшумно вошла Женька, одетая в то же черное суконное платье, в котором была казнена.
— Вы делаете что-нибудь для прачек, сударь? — спросила она.
Эхо ее голоса зловеще отозвалось в стенах. Клеман обернулся, уронил перо и сам вслед за ним повалился навзничь. Видение исчезло. Этьен и Женька засмеялись.
— А хочешь проведать Генриха де Шале? — спросил Этьен.
— Генриха?.. Нет, не нужно.
Женька отвернулась, сделав вид, что разглядывает другие кнопки.
— Почему он не может быть здесь? — спросила она после некоторой паузы.
— Генрих де Шале из другого мира. Такие персонажи в нашей жизни, как рыбы без воды, долго не живут. Профессор уже проверял.
— На рыбах?
— На кошках.
— На кошках? — засмеялась девушка.
— Ага. Через неделю все взятые оттуда коты дохли. Остались только котята, которых родила наша кошка от кота из сюжета.
— Катарина?
— Да.
Женька перестала смеяться и снова стала смотреть на кнопки.
— Да, твой ребенок мог бы родиться, если бы ты его не потеряла, — понял, о чем она думает, Этьен. — Ты слышишь меня, Жени?
— А ты говоришь, «персонаж».
— Персонаж для Окна — это условное название. Они такие же живые люди, только созданы другим образом и живут в другом месте. Я, кстати, тоже хотел притащить сюда одну девчонку… Болела она серьезно… Окно не пустило. Девчонка умерла, а я разозлился и подался в бандиты.
— Ты ее любил?
— Похоже на то… А Окно… я думаю, что этот его запрет — просто какой-то замок, защитный код. Его нужно только найти и взломать.
– А те котята? Где они?
— После обследования раздали по знакомым. В них не было ничего необычного. Только не вздумай сейчас плакать.
— Ты нарочно говоришь, как де Зенкур?
— А кто еще мог так держать тебя в форме? Соберись! Мы еще в горы с тобой сходим.
На следующий день Женька опять завтракала с профессором в зале первого этажа.