Фельетоны

Моралевич Александр Юрьевич

Но сложна и непредсказуема жизнь. В проспекте камеры "Кова-сикс" обозначено черным по белому: "Она удовлетворяет самый взыскательный вкус. Надежность ее безгранична. Этим аппаратом может снимать даже женщина".

Возможно, был тут расчет на осязающую нежно японскую женщину. А русская, то есть жена, взяла как-то камеру для съемки торжества производственного закрытия квартала — и в камере лопнула внутренность.

Да, сложна и дорога современная техника. Не всегда долог ее безналадочный век. Это счастливое и короткое время, как зимний период без мух. Отвинтив осторожно крышки, сняв кожухи, уныло смотрят

владельцы вовнутрь приборов, в хитросплетения пасиков, клемм и паянных серебром контактов. Здесь, понятно, нужны знания свыше тех, что дают нам рубрики "Сделай сам".

И владельцы умных приборов начинают ходить в "Рембыттехнику". Тут механик в робе с протертыми как у пулеметчика локтями цокает языком и вертит прибор в руках:

— Да, лихая же штучка.

Но взяться чинить он не может: у него нет запчастей.

И держа в ладонях мертвое чудо техники, начинает владелец тернистый свой путь. Он опускается вплоть до посещения шарашкиных полуподвальных контор (изготовление пуговиц, багетов, набивка перин, смоление лыж и вообще).

Однако, и в шарашкиных недрах не происходит ремонта. Правда, "Срочное изготовление ключей, склейка фарфора", картавый и неопрятный, чеша оплывшее тело большим золотым перстнем, говорит, что, хотя и не может способствовать ремонтным работам, но вполне согласен перекупить эту цацку. Он берет владельца нахрапом и дает треть цены. Такие люди жулят с разбега, как ласточки добывают пищу в полете.

Опрометью, полон брезгливости, выскакивает владелец из полуподвала на солнце. И лежит у него дома омертвленной великолепная техника. Тем не менее ищущий ищет. И неизбежно находит.

— Молитесь на меня, — говорит ему Юдин из смежного министерства. — Записывайте: Надсхватский Сергей Витольдович. Руки и голова золотые. Вообще он бионик, защищался по теме "Крыса и лабиринт", но технофил — ах, ах! Эрудит, полубог! Вы уж не подведите, сыщите пристойную форму… Ну, в прихожей не суйте в руку бумажки. Все же это Надсхватский, а не ветеринар пришел глистов у кошки гонять.

Вечером, велев всей семье нишкнуть, владельцы импортной техники прокашливаются и набирают номер своих Надсхватских.

Тут всплывает, что Юдин из смежного министерства давненько ремонтировал у технофила и кандидата наук свой радиоаппарат "Блаупункт". С той поры кандидат допрыгнул до доктора, а технофилия его выросла в манию. Это ясно, потому что и в трубке звучит электронное:

— Хозяин в институте. Говорит киберпамять. Звоните хозяину в 23.00 Изволите назваться? Изложить суть дела?

Крайне почтительно перезванивает клиент в 23.00. Он с приветом от Юдина, а затем излагает суть дела. Робкий клиент, ловя слова эрудита и полубога, весь превращается в слух и готов проглотить что угодно, вплоть до слов, сопровождающих починку сантехником водосмесителя в ванной:

— Пёс криворукой, как же шток-то сломал?

Но нет этих слов и других сантехнических глаголов-связок. Беседа протекает культурнейше, все тип-топ. И, исходя из телефонной беседы, рисуется клиенту облик корректного, культурного гражданина Надсхватского. Людей такого обличья, склоненных с вечным пером над бумагой, изображают на милицейских стендах "Как оформить прописку родственника".

Назавтра, ровно в назначенный час, Ярыга (Линейцев, Ландыч, Запольская) звонят у дверей Надсхватского. В замшевых

шортах, в голубых светофильтрах на породном лице им открывает моложавый хозяин. Угощая визитеров сигаретой "Бенсон и Хэджес", поднося им огоньку от электронной зажигалки "Ровента", энглезированный доктор Паук говорит:

— Ну-с, продолжим наши изыскания.

При этом он не ошарашивает клиента словами: "В аппарате у вас как Мамай проехал. Заклинил фрикцион, и вот экстракторы, и в контуре лепестковые контакты сгорели". Так мелко Паук не пашет. Не жульничает и не подменяет детали бог весть каким барахлом.

— Заменяем вышедшее из строя, конечно, только фирменным и родным? — спрашивает доктор Паук. — Так: "маму" фирменную, переходник, предэмплифайр…Самодуйное, самодельное, конечно, выйдет дешевле, зато фирма суть качество. Есть у меня один западноевропеец, челночно курсирует, теперь как раз привез детали по случаю. Дорого ломит, но ведь класс! Эс ист арцнай, нихт гифт, вас ихь дир райхе. Гётэ это, "Не яд тебе — лекарство предлагаю!"

Всю работу он выполнит в срок и так — что лучше и не бывает. Потому что Паук не любит рекламаций, дорожит репутацией и не любит шумных огласок. И вот он сидит за столом под бестеневыми лампами, манипулируя невиданным по изяществу инструментом; он предлагает клиенту рюмочку коньяку "Реми Мартин" (один западноеропеец расплатился ящиком этой штуки, умудрился сжечь акустическую систему "Энтегра", а я ему отремонтировал).

И клиент давится рюмочкой в отдалении, чтобы не уменьшить содержание дыхательного кислорода вокруг Надсхватского. И, глядя на хозяина и модерн паукова жилища, смекает клиент, что мало будет денег, лежащих в правом брючном кармане, а придется присовокупить и те деньги, что в правом пиджачном, а коли работы продлятся еще два часа, то придется пошарить и в левом пиджачном.

— А вы, — в это время завязывает беседу Паук, — по нефтяным делам служите? Легкие фракции, осадочные колонны?

— Вообще да, — мямлит клиент. — Но я не по бензинам, я по дизтопливу.

— А у меня, представьте, дизельный "мерседесик"!

"Влип! — тоскует клиент. — Теперь запросит солярки. Поди знай, что у него роскошь такая имеется".

Но просьбы насчет дизтоплива от Паука не следует. Напротив, он говорит:

— Будете у себя в министерстве, так передавайте Кольке привет. Ну, Николаю Степановичу. Я ему на "тойоту" электронное зажигание ставил и противоугонку через спутники связи.

— НИКОЛАЮ СТЕПАНОВИЧУ? — подбирает живот и на шаг отступает клиент, шевеля оторопело мозгой: вот это связи у человека, вот это связи! А я-то, дурак — дизтопливо! Надсхватский этот наверняка во всех сферах знает краеугольных людей!

Он этого престиж и стоимость работ полубога возносятся еще выше. И терзания раздирают клиента, что неведомы ему более западноевропейские и светские способы вручения денег, чем в белом конверте. Но — великий психолог! — Паук упрощает обстановку и выводит человека из тупика.

— Вот, — говорит он, — ваш аппарат, я ответствен за безупречность его работы, а пожертвования вносите сюда.

Да, великий, великий психолог. Пожертвования и гонорары от владельцев всей инотехники он собирает в антикварную кружку. Медная кружка прикована цепями к стене и по зеленому, в патине и окислах боку виднеется гравировка: "НА ХРАМЪ".