Фенёк
Шрифт:
— Не в том смысле, — когда рука Сергея бесцеремонно скользнула между ног девушки и одним движением сняла нелепые штаны в розовую клетку, не обнаружив внизу белья, зато найдя кудряшки волос, которых в прошлый раз не было. Он хорошо помнил гладкую влажную поверхность и то, как оценил эту ухоженность. Сергей любил ухоженных женщин, и такая деталь не могла пройти незамеченной или неоценённой.
— Плевать, так даже лучше, — он продолжил немного ласкать одной рукой, другой пытаясь раздеться, в итоге максимум, которого он достиг — это приспущенные брюки
И он вошёл, потерявшись во времени и пространстве. Когда-то давно он ощущал что-то подобное, это почти животное чувство, которое накрывает с головой, и теряется возможность думать, теряется всякий намёк на человеческий облик… но тогда, тогда он был уверен в ответе, во взаимности, сейчас его это не волновало. Он просто входил, вколачивался в женщину под ним, удерживая одной рукой её сопротивление, а другой — свой вес, чтобы не раздавить. Всё, что волновало Сергея — она сказала «да», всё, что интересовало — собственная жажда.
Спустя какое-то время, когда пелена вожделения стала спадать, когда он ощутил на своём теле пот, а на лице Ксюши слёзы, он замедлился, но не остановился, просто сменил угол и амплитуду, смотря прямо в глаза Фенека. Там, в зелени, был рассыпан прозрачный янтарь, который переливался в слезах.
— Больно? — он прошептал, не останавливаясь.
— Уже нет.
— Давно не было? — догадался.
— С год.
— Почему не остановила меня?
— Тебе было так нужно…
В другое время, из уст любой другой женщины, это прозвучало бы отвратительно для Сергея.
Было в этом что-то жалкое, унизительное для него и для неё… но в этот раз… это было хорошо, правильно, искренне, нежно, с концентрированным пониманием, с которым давно не сталкивался Сергей, не хотел столкнуться, а, столкнувшись, избегал.
Фенёк провела пальцами по лицу Сергея, забирая его дурные мысли и возникшую было злость, она забирала усталость, давая взамен искренний взгляд, ощущение тонких рук на шее и плечах, когда она, лёжа под ним, немного двигаясь, сняла с него рубашку.
А потом целовала его лицо, так легко, поверхностно, окутывая дыханием… что он задохнулся, в буквальном смысле, не мог вдохнуть, выдохнуть, тяжёлая боль в груди сковала движения. «Наверное, так и выглядит сердечный приступ», — подумал, перед тем, как судорожно вздохнуть и скатиться с Ксюши, смотря в белый потолок.
— Тебе плохо? — лицо Ксюши возникло прямо над ним.
— Да уж, Фенек, доведёшь меня до ручки… Если помру, хоть штаны мне надень.
— Хорошо, — она легко засмеялась, снимая напряжение, витающее в воздухе, — воды принести?
— Я сам, сейчас, — он встал, заодно разделся до конца и сходил на кухню, где выпил стакан воды, удивляясь себе и ругая, на чём свет стоит… Это ж надо было чуть не получить сердечный приступ в постели Фенека.
По пути в комнату он достал презервативы и посмотрел на свой ещё не до конца опавший член.
— Что
— Презервативы, немного поздновато, но лучше так, — он лёг рядом с Ксюшей и притянул к себе девушку, лаская её не только руками, но и глазами. — Какая ты…
— Что ты имеешь в виду.
— В одежде ты кажешься совсем худенькой, а вот сейчас — скорее статуэтка из фарфора. Одалиска фабрики Фолькштедт.
— Ты разбираешься в фарфоре?
— Не особо, мама собирала фигурки… — Сергей продолжил зацеловывать полупрозрачные веснушки и запах Май Нейм.
Порой он был почти ленив, когда смотрел на Ксюшу снизу вверх и позволял ей полностью руководить процессом, порой и не пытался побороть свою натуру и брал её, почти рыча, не терпя возражений. Под утро он спросил.
— Ксюша, а у тебя еда есть, какая-нибудь? Надо бы заказать, но стыдно признаться, у меня беда с нашей наличностью, карточки вряд ли курьер принимает.
— Есть, пойдём, — Ксюша встала и взяла за руку мужчину, — накормлю тебя, мой лев.
— Боже, какая тривиальность, лев, — он засмеялся и обнял Аксинью.
— Ну, хочешь, будешь вомбатом.
— Фенек, из твоих уст я готов быть кем угодно, когда угодно и сколько тебе понадобится.
= 16 =
Сергей просыпался как-то лениво, потягиваясь, не смотря на часы. Время было послеобеденное, и хотя ему надо было вставать и убираться восвояси из этого дома и от этой женщины, он лежал и сквозь полуоткрытые веки смотрел на обнажённую спину Ксюши, аппетитные ямочки над круглой попкой и полупрозрачные веснушки на плечах, словно рассыпанный янтарь.
Он аккуратно, чтобы не разбудить, привстал и посмотрел ещё внимательнее на женщину. Её вид доставлял какое-то странное эстетическое удовольствие, хотелось взять в руки и покрутить на свету, разглядывая изысканные детали и индивидуальные штрихи, неровности, родинки…
Несмотря на природную внимательность, Сергей никогда не любовался женщинами, скорей отмечал достоинства и хронометрировал недостатки.
Он улёгся рядом, не став будить Ксюшу, и уставился в потолок, разглядывая пару небольших трещин. Квартира, в которой жила Ксюша, требовала ремонта, и девушка уже начала его. В соседней комнате были переклеены обои, заказана мебель, а весь остальной интерьер так и оставался времён бабушки Ксюши.
На кухни были сероватые шкафчики с покосившимися дверцами и старая газовая плита, выделялся современный и дорогой холодильник. Ксюша, явно, обживалась и делала это основательно.
— Так зачем ты звонила? — спросил Сергей, отправляя в рот кусок вкуснейшего киша с брынзой и шпинатом.
— Просто.
— Фенёк, — он с укоризной посмотрел на Ксюшу, всем своим видом давая понять, что лукавство сейчас лишнее.
— Я была в отделе кадров, — потупив взор, начала, — хотела документы забрать…