Фенёк
Шрифт:
— Оу, — Сергей поморщился, но промолчал.
— Там все буквально стояли на голове, кто-то бегал, кто-то кричал и в основном о тебе, говорили, что тебя уволят раньше, чем ты вернёшься, называли неустойку, баснословную сумму… я поняла, что что-то случилась с немцами, потом мне сказали прийти позже, я ушла… и решила позвонить тебе, предупредить.
— Так ты волновалась обо мне?
— Вроде как… да?
— Фенёк, — Сергей растёкся в улыбке, — чёрт, приятно, — ему действительно стало приятно. Иррационально, глупо и как-то от всей души.
— Серёжа, —
— Не-а… ты про… это просто от переизбытка эмоций, Фенёк, накрыло.
Сергей и сам не понял, что это был за приступ. Сердце ли, или нервы шалили. Он ощущал подобное, когда-то давно, но тогда всё было понятно: чувство такой силы, что первая близость едва не переросла в паническую атаку… но когда это было? Да и ситуация не та и женщина тоже.
— Ты же проверишь сердце? Говорят, инфаркт молодеет.
— Хм, — он усмехнулся, — первый раз веду такие беседы с женщиной. Хорошо, Фенек, проверю, вот время появится, и проверю, кстати, это ты готовила? — перевёл беседу.
— Конечно, а кто ещё? — Ксюша пожала плечами.
— Потрясающе! Где училась? Курсы какие-нибудь?
— Нет, бабушка хорошо готовила, мама тоже, ну и я, а теперь ещё и интернет в распоряжении — готовь-не-хочу. Духовка не очень, только, но я уже приглядела новую… куплю, наверное.
— Купишь, — Сергей подмигнул, допил горячий чай и махнул головой в сторону комнаты, где стоял диван, спальней это, пожалуй, назвать было нельзя.
Уже лёжа, он вдыхал, слизывал аромат кожи Ксюши и думал, оставить ли на утро, или возможен ещё один раз, наверняка долгий.
— Я думала, ты обманул, — рука Ксюша поглаживала мужское достоинство Сергея.
— Когда?
— Когда говорил, что у тебя… — вздохнула, — толстый.
— Ах ты, пьянчужка, всё помнишь?
— Почти, — она спрятала лицо у Сергея на плече, что вызвало у мужчины улыбку и какую-то, некстати появившуюся, теплоту в районе солнечного сплетения.
— Как видишь, не врал, — легко засмеялся, удивляясь тому, что с Ксюшей многое было легко. Смеяться, говорить, молчать. Это было ново, и, конечно, это чувство новизны не продлится долго, как и любое другое удовлетворение от победы. Вероятно, довольство этой победой продлится дольше, ведь Сергей долго к ней шёл, но всё, рано или поздно, сойдёт на нет.
— Я думаю, — прошептала Ксюша.
— О чём?
— Поместится ли в рот, — она наклонила голову вбок и прикрыла один глаз, словно примеряя «объект».
— Обычно с этим не было проблем, Фенек, верней… Как я предпочитаю — могут возникнуть трудности, но это всего лишь дело практики, к тому же — не принципиальный вопрос.
— Ого! И что же это за предпочтения такие особые?
— Ничего особенного. В горло, когда женщина на спине… ты же понимаешь о чём я? — он подмигнул.
— О, — замерла, — боюсь, что…
— Фенёк, расслабься, — он прижал к себе девушку, ещё раз вдыхая аромат её кожи, находя это занятие столь же странным, сколь и приятным. — Но если ты снизойдёшь… эм, до обычной практики, то я не буду
— Оу, — Ксюша хитро посмотрела на Сергея, — а ты?
— Фенечек, честное слово, я готов на что угодно, но когда ты приведёшь себя в божеский вид, — он пробежал рукой по небольшой растительности. — Это довольно мило, но нет.
— Ты наглец. — Сергей внимательно посмотрел на Ксюшу, но, к его удивлению, она скорее выглядела смеющейся, чем обиженной.
В итоге он получил минет, откровенно наслаждаясь тем, что даёт ему Ксюша, её ласками и искренним желанием сделать ему как можно лучше.
Многие женщины стремились угодить Сергею, и он, как правило, не оставался в долгу впоследствии, но Ксюша делала это абсолютно особенным способом — обезоруживающим, и Сергею только и оставалось, что надеяться, что морок этой ночи развеется с новым днём, который ознаменовал себя громогласным звонком во входную дверь.
= 17 =
Ксюша моментально подскочила и, показав глазами, чтобы Сергей оставался на месте, побежала в прихожую, пытаясь на ходу надеть всё ту же жуткую розовую пижаму.
Квартирка была небольшая, Сергей быстро оделся — брюки и рубашку навыпуск, — и, сидя на всё ещё разложенном диване, отлично слышал диалог в прихожей, а потом и на кухне.
— Ксюша, — говорила Марго, — я договорилась, сейчас идёшь в отпуск, тебе уже положен, а потом выходишь, как ни в чём не бывало.
— Сергей Павлович меня уволил.
— С Сергеем Павловичем я договорюсь, очень тебя прошу, останься, ты нужна мне позарез. Я девчонок своих учу годами, а тут ты, как подарок. Обещаю, я даже добьюсь повышения заработной платы для тебя.
— Но что скажет Сергей Павлович?..
— Что ты заладила, «Сергей Павлович, Сергей Павлович», сейчас и спросим, что он скажет. Серё-ожа, выходи, давай, — громко, под «ой» Ксюши.
Сергей появился в дверях, застёгивая на ходу рубашку.
— Что ты орёшь, как баньши.
— Да, вот. Хотим знать, что ты скажешь.
— Что скажу… что скажу… — смотря на красные пятна на шее Ксюши, — скажу, что полностью согласен с твоими доводами, отпуск и снова в бой. — Он сел рядом с Ксюшей и обнял её. — Ты же не бросишь нас, Аксинья Владимировна?
Ксюша молчала, разглядывая поверхность ненового стола, помнящего ещё анекдоты про Брежнева.
— Интересно, что у вас тут происходит? — Марго бегала глазами от мужчины к женщине и выглядела удивлённой.
— Что у нас происходит? — Сергей нагловато посмотрел на Марго, зная, что то, чему она стала свидетелем, опознав в прихожей вещи Сергея, останется между ними. Потом перевёл взгляд на Ксюшу, смотря, как она прячет лицо в волосах, явно неуютно себя ощущая. На зацелованные им губы, так, что кажутся немного воспалёнными, на полупрозрачные веснушки, на волосы, лёгкой вуалью закрывающие шею.