Фенёк
Шрифт:
— Вы бы как поступили с вашим родным человеком?
— Знаете, я всегда руководствуюсь, в первую очередь, интересами пациента… и когда я задаю себе подобный вопрос, понимаю, что, скорее всего, со своим родным я бы поступил так же, но ответить правдиво на ваш вопрос я не могу… Сейчас я могу переслать полный комплект обследований вашей супруги в клинику и связаться с вами сразу, как получу ответ. Также вы сами можете этим заняться, я дам координаты. Вы же уже занимали подобным.
— Да, спасибо.
Сергей занимался, неоднократно, получая один и тот же ответ, не надеясь и сейчас, он взял координаты и вышел из кабинета,
На обратном пути, после того, как Марина поспала в палате повышенной комфортности, Сергей травил анекдоты из юности или рабочие байки, отвлекая жену.
— Не говори никому, — раздалось тихое, как гром, Марины.
— Что именно?
— Что не помогло, — Марина опустила голову, было видно, что слёзы потекли у неё по щекам.
— Марин, всё равно станет известно, позже…
— Ну и что, сейчас не говори, пусть мама спокойно на море с Юлькой съездит, а Илья в лагерь свой, он давно ждал… я не хочу, чтобы они знали, пока, хотя бы.
— Как скажешь, Мариша.
Всхлип, ещё, ещё, пока Ланд Ровер перестраивался в правый ряд, чтобы остановиться прямо под знаком «остановка запрещена».
— Я устала, Серёжа, я так устала, — Марина плакала, размазывая тушь и помаду по лицу, хватаясь за рубашку мужа, оставляя на ней такие же следы.
— Всё будет хорошо, всё будет хорошо, самое тёмное время перед рассветом, — уговаривал то ли её, то ли себя, борясь с собственными слезами, которые раздирали глаза песком, но не позволишь себе, не заплачешь, не закричишь в отчаянии, проклиная этот мир.
Они вернулись домой поздно ночью, после прогулки в новом тематическом парке, куда неожиданно свернул Сергей, чем вызвал лёгкую, но улыбку Марины, ужина в шикарном ресторане и даже поцелуя, который, впрочем, Сергей это знал наверняка, ничем не закончится, а так и повиснет в воздухе дразнящим ярким пятном.
Он сказал Марии Антоновне, что опухоль не увеличилась, а, скорее всего, после повторения курса, уменьшится, то же самое он сказал Илье, обманывая сына, что его мать, пусть не скоро, но поправится. Юля ещё мало что понимала, и ей он пообещал, что на следующее лето они поедут на море всей семьёй. Обязательно поедут.
= 3 =
Весна проскочила, как один день, и в первый, отнюдь не тёплый день лета, Сергей шёл по парковке, кинув уже ставший привычным взгляд на маленький пежо.
Эта небольшая и немного нелепая машинка вызывала в Сергее интерес, как и её хозяйка. Не острый, и Сергей не планировал переносить свой интерес на другой уровень, но явный.
Он встречал Ксюшу, когда заходил в бухгалтерию, или с утра они, по какой-то случайности, часто оказывались в одном лифте.
В общем, в Аксинье не было ничего, за что возможно зацепиться взгляду мужчины. Она была славной девушкой, хорошенькой молодой женщиной, не без очарования, но определённо «на любителя», коим Сергей не являлся. Слишком худая на его вкус, не яркая и не броская молодостью или дерзостью. Она не казалась уверенной в себе или даже слегка высокомерной. Но главное — она была худой. Сергей любил женщин сочных, что называется, аппетитных, а если уж и худеньких, то по причине юности, когда еще грех обрастать жирком. Аксинья же, хоть и производила впечатление совсем молоденькой девушки, была явно старше возраста «юности
По какой причине Ксюша вернулась в родной город, в личном деле указано не было.
— Так-с, дружный коллектив бухгалтерии готов к празднованию дня рождения непосредственного руководителя, незаменимой Маргариты Петровны? — пропел Сергей, заходя в кабинет, неся огромный букет «от компании» и, не менее огромный, «от себя лично дорогой Марго».
— Спасибо, конечно, — ответила в тон Маргарита Петровна, которая была старше Сергея на семь лет, но выглядела на удивление подтянуто, и даже моложе своего начальства.
Они были дружны едва ли не со школьной скамьи. Если Маргарита еще помнила времена, когда их родители не дружили, то сам Сергей их не помнил. В лихие года, когда весь мир, казалось, сошёл с ума, Сергей позвал к себе работать Марго, имеющую лишь смутное представление о бухгалтерском учёте, но твёрдо намеревающуюся, во что бы то ни стало, освоить эту науку и поднять на ноги двоих детей, доставшихся ей от непутёвого мужа, который умудрился бросить свою жену не только со своими детьми от первого брака, но и беременную его же ребенком. С тех пор Сергей и Марго знали взлёты и падения друг друга, были поверенными в казалось бы интимных делах и всегда служили поддержкой, готовой подставить плечо или жилетку для слёз. Жилётку чаще подставлял Сергей. Маргарита была женщиной влюбчивой, и не раз за свою жизнь обжигалась, пока не остановилась на, казалось бы, незавидном варианте — сантехнике ЖЭКа, но была этим счастлива, не уставая повторять, что её Василий — мужчина с большой буквы.
Профессионально же Марго достигла огромных высот, и Сергей был как никогда рад, что когда-то давно протянул руку помощи Маргарите Петровне.
— Отлично, отлично, девочки, кучненько, собираемся, подтягиваемся… — веселым голосом зазывал Сергей к импровизированному столу бухгалтерию, и «девочки», от пятидесяти до восемнадцати, усаживались, смеясь и переговариваясь.
Последней подошла Ксюша. В узкой юбке до середины бедра, туфлях на высоком каблуке и шёлковой блузке, она была не похожа на самою себя… Волосы же, крупными локонами спадавшие по плечам, добавляли «изюма» в образ. Свободное место осталось одно, «девочки» интуитивно держались подальше от начальства, и Аксинье пришлось сесть рядом с Сергеем.
После дежурных речей и поздравлений, когда все перекусили и стали собираться домой, Сергей нагнулся к Аксинье, чей запах парфюма дразнил мужчину всё время, пока он сидел рядом.
— Почему ты не пьёшь, Аксинья?
— Я за рулём.
— Есть такси.
— Предпочитаю на своей машине.
— А на моей?
— Простите?
— Моя машина тебя не устроит в качестве такси?
— Спасибо, — Ксюша подняла глаза и на мгновение встретилась со взглядом Сергея, так, что он успел рассмотреть янтарные вкрапления в тёмно-зелёном, — но вы пьёте, Сергей Павлович, — Сергей поморщился от «Павлович», — так что таксист из вас тоже… так себе.