Феникс
Шрифт:
Затаив дыхание, Гали наблюдал за ней в тени шелковицы. Немного отдохнув на деревянном жирафе, она вновь свернула на баскетбольную площадку. Гали решил, что Айка вновь будет играть в мяч, но она вдруг остановилась, будто перед преградой, а потом стала медленно, неуклюже вальсировать. Она кружилась по площадке под одной ей слышимую мелодию, и движения её становились все увереннее, все пластичнее, и уже на третьем круге она танцевала свободно и легко.
Гали заворожённо смотрел на неё, уж не спит ли? Сделав ещё круг, Айка, запыхавшись, села на землю. Ему показалось, что она упала, он тут же подскочил к ней, но не успел притронуться, как Айка встала и, не замечая его присутствия, все так же, с закрытыми
На скамье перед корпусом сидели четверо юношей и две девушки. Издали они выглядели командой присевших отдохнуть спортсменов. Айка подошла, умостилась рядом. Несколько минут они просидели молча. Потом по чьей-то неслышной команде встали и, разбившись по парам, закружились в вальсе. Лишь один, оставшись без пары, стоял и дирижировал неслышным оркестром. Айка танцевала с блондином, глаза её, как и у партнёра, были по-прежнему закрыты, но лицо светилось таким счастливым упоением, что у Гали защемило сердце. Они танцевали минут десять, потом в изнеможении уселись на скамью и, немного отдохнув, вновь встали, взялись за руки, образуя круг, и медленно повели хоровод сначала в одну, затем в другую сторону.
Сторож вышел из-за кустов так неожиданно, что Гали не успел предупредить его — старик разразился громким возмущением, не подозревая, свидетелем чего он является:
— Среди ночи! Танцы! Мало для вас дня, бесстыдники! — кричал он, постукивая о землю бамбуком. — Откуда вы? На территорию нельзя посторонним… — Гали зажал ему ладонью рот.
Напуганные голосом сторожа, танцующие вздрогнули, открыли глаза и стали подкошенно оседать на землю. Сторож и Гали замерли: ещё минуту назад вполне нормальные парни и девушки один за другим превращались в парализованных.
— Господи, что же это? — Сторож заметался между упавшими и, что-то сообразив, побежал в корпус.
Гали подскочил к Айке. Она взглянула на него отрешённо, не понимая, где она и что с ней. Он склонился над ней. Айка обхватила его за шею, и он понёс её в палату, все ещё не до конца веря в случившееся.
— Почему я здесь? — сонно спросила она. — Что со мной?
— Ничего, ничего, — успокаивал он, взлетая по пандусу на третий этаж. — Все будет ладом. Ты будешь ходить. Ты обязательно встанешь на ноги!
Часть 5 Духовный союз
На фасаде дворца спутников золотилась фреска: в голубом небе парили люди-птицы. Не икары с птичьими крыльями, а юноши и девушки в обтекаемых, светящихся под солнцем костюмах летели среди облаков.
На консультпункте молодая женщина в форменной тюбетейке с лиловыми звёздочками по ободку деловито растолковала Радову и Таху Олину, что функции дворца — не регистрация союзов, а помощь в поисках близкой души. Им вручили брошюру, на которой красивой старинной вязью было выведено: «Сведения для инопланетян и репликантов».
— Мы как раз те и другие, — сказал Тах Олин.
— Вижу, — улыбнулась женщина, и это почему-то задело Таха.
В гостинице Радов углубился в чтение брошюры. Тах Олин не спешил её изучать, сидел на диване, шныряя по всем каналам голографа, где велись передачи для репликантов.
— Неужели в тебе не говорит любопытство первооткрывателя? — наконец возмутился Радов и осёкся, увидев перед Тахом на столе рисунок — женщина с распущенными волосами вела за руку двух ребятишек. Поймав его взгляд, Тах покраснел и перевернул рисунок. — Оказывается, это союз в непривычном для нас понимании, — мягче сказал Радов и прочёл: — «Подбор спутников во Дворце преследует цель: создать на время духовный союз, основанный на потаённом совпадении психофизических резонансов. У этого союза есть некоторое сходство с браком, которое заключается в том, что от него тоже рождаются дети. У духовнорожденных сильный инстинкт к дальним космическим полётам. Они,
— Ничего не понимаю.
— И не поймёшь. Здесь говорится, что механизм духовного союза будет неясным до тех пор, пока мы не испытаем его на себе, поэтому подробные описания ни к чему.
— Значит, духовнорожденные — это все же не произведения искусства, а дети во плоти? И это при отсутствии физического контакта? Странно.
Через два дня, терзаемые желанием постичь нечто неведомое, они вновь пришли во дворец спутников. Их пригласили в просмотровый зал. Это было помещение без окон, с дневным освещением невидимых ламп. Усевшись поудобней, Тах Олин и Радов по звуковому сигналу нажали красную кнопку. В тот же миг комната заполнилась как бы вышедшими из стен мужчинами и женщинами всех возрастов — от семнадцати до глубокого эсперейского, определяемого лишь по сухому блеску глаз. Было ясно, что это всего лишь голографические изображения, но высокая техника записи создавала полную иллюзию реальности. Кто в лёгком танце, кто степенным шагом проходил мимо их кресел, и они ощущали на лицах движение воздуха, запах тонких духов и почти неощутимые особые токи, которые шли от каждого. Радов не удержался, схватил за руку вихрастого парнишку в пёстрой футболке. Велико же было его изумление, когда рука ощутила тепло человеческого тела. Правда, юноша неведомо как ускользнул от него, и Радов понял, что перед ним все-таки не живые люди.
Задание оказалось простым: следовало нажать синюю кнопку при виде чем-либо симпатичного человека. За час, проведённый в креслах, перед ними промелькнуло около тысячи лиц, и раз пятьдесят их руки безотчётно жали на кнопку. Затея все более и более казалась несерьёзной. Мало ли встречается приятных людей, а лицо, которое станет дорогим, может поначалу и не понравиться. А тут ещё надо нажимать кнопку, несмотря на пол и возраст приглянувшегося человека. К концу сеанса они окончательно разочаровались в самой идее просмотра и уже хотели было отказаться от дальнейших церемоний, когда подошла консультант, все та же милая женщина в тюбетейке, и объяснила, что сидят они в биокреслах и все не так примитивно, как показалось, поэтому не стоит спешить с отказом. Когда же узнали, что в любой день и час по их желанию союз может быть расторгнут, вернулся прежний интерес.
После просмотрового зала их завели в биокамеру, где с них сняли биоголограммы.
— Но при чем здесь союз, да ещё духовный? — вновь задали вопрос.
Им улыбнулись и попросили набраться терпения, сообщив, что голограмма несёт информацию не только о биопроцессах, но и о духовных качествах и запросах. Оставалось лишь втихомолку возмутиться, что кто-то вновь посягнул заглянуть в их внутреннюю суть.
— Может, нас разыгрывают? — усомнился Тах. — Вдруг это всего лишь аттракцион, чтобы позабавить скучающих туристов?
Вечером они убедились в серьёзности мероприятия. Девушки развели их по разным помещениям, и, спеша за консультантшей, Радов заметил, что слегка волнуется. Его уже ожидали. В полукруге из семи кресел сидели шестеро: совсем юная веснушчатая девчонка с короткой стрижкой рыжеватых волос, изящная брюнетка средних лет, широкоплечий гигант с лицом кирпичного цвета, молодой симпатичный человек, насупленный меланхолик и женщина очень преклонного возраста, судя по пронзительному, сухому блеску глаз. То ли от смущения, то ли из противоречия перед тем, что происходит, Радов чуть вызывающе спросил у общества, почему их именно семь, а не четверо или двадцать. Брюнетка сдержанно ответила, что психологи считают это число оптимальным для духовного союза. Кроме того, по обработанной информации просмотрового зала сделан вывод, что в данном случае целесообразен именно такой состав лиц.