Феномен Бубна
Шрифт:
— Не курю, — ответил Борис.
— Молодец, — сказал один из них, — помрешь здоровеньким.
Он коротко, почти как профессионал на ринге, ударил Бориса в печень.
Борис согнулся от болевого шока. Алина пыталась заслонить Бориса от новых атак хулиганов, но те как ни в чем не бывало двинулись дальше, ворча под нос:
— Мля. Не только не курит, но и спичек не имеет.
33
— Ну что, работнички, — произнес генерал, —
— На воробьиный скок, тащ генерал, — сказал тот, что постарше и звался Михаил.
— Хорошо хоть так, — проворчал генерал. — И какая информация из Минска?
— Он появился там три года назад, — ответил Михаил.
— Что и требовалось доказать.
— Но это не Бубен, — сказал Валентин, — здесь какое-то невероятное совпадение внешности.
— Кстати, не одни мы его прокачиваем. Вчера какие-то хулиганы напали на него в городе, — сказал Михаил.
— Они избили его? — спросил генерал.
— Они ударили его. А он не смог даже уклониться. Это не Бубен. Бубен порвал бы тех двоих, как тузик грелку, — произнес Валентин. — Да и шрама у него нет. Может, это его брат-близнец, о котором мы ничего не знали?
— А что наши конкуренты? — спросил генерал.
— Они зашевелились. Техника, установленная у них в офисе, подтверждает это.
— Мало того, они собираются проявить ситуацию еще круче, — сказал Валентин.
— Откуда такие данные?
— Все об этом говорит, — сказал Валентин.
— Хорошо, пусть они ее проявят, а мы воспользуемся результатами, — произнес генерал. — Вас что-то в этом варианте не устраивает?
— Все это может выйти из-под контроля, — сказал Михаил, — и тогда нам всем достанется на орехи.
— Кому это нам? — грозно произнес генерал.
— Нам, нам, — произнес Валенти, — тем, кто разрабатывает человека, похожего на Бубна.
— Выражайтесь конкретнее, — сказал генерал, — чем это вам грозит?
— Дело в том, — начал молодой, — что Петруха и его ребята оживились потому, что предполагают, что это все-таки Бубен или его брат-близнец, который послан Бубном.
— Еще конкретнее, чего они от него ждут?
— Они думают, что он приехал взять общак. то есть фонд, вот они его и пасут, проявляют.
— Не лишено логики, — констатировал генерал. — А может быть, нам стоит их опередить?
— Мы связаны в средствах, — произнес молодой, — бандиты могут себе позволить все, а мы ничего.
— Послушайте, — сказал генерал, — чего мы гадаем: Бубен — не Бубен? Он же был сотрудником российских правоохранительных структур. У нас должно быть его дело-копия с фото и дактокартами.
— Дело у нас есть, но дактокарт в нем нет, — сказал молодой.
— Почему? — язвительно спросил генерал.
— Их оттуда кто-то изъял, — ответил опер
— Вы хотите сказать, что у нас в управлении.
— Я хочу сказать только то, что сказал, — произнес старший, — дактилоскопических отпечатков Бубна у нас нет.
— Свяжитесь с россиянами, пусть вышлют нам копии из его личного дела.
— Я думаю, что нам этого делать не надо, — сказал старший, — если это не он, то нас потом коллеги из России просто засмеют.
— Так уж и засмеют, — проворчал генерал, но не стал настаивать далее на запросе в Россию. — Ладно, идите оба.
Когда сотрудники вышли от начальства, старший спросил того, кто был моложе:
— Валя, а ты почему решил, что Петруха зашевелился?
— Да мне так почему-то показалось.
— Ты, когда кажется, либо крестись, либо со мной делись.
— Чем? — испуганно спросил тот, кого назвали Валей.
— Информацией. У меня данных о том, что Петруха зашевелился, нет. И вчерашний конфликт Бульбовича с хулиганами — это вовсе не Петрухина прокачка, а обычная случайность. Так что ты не беги впереди паровоза.
— Дался вам этот паровоз, — ответил Валентин.
— А кто тебе еще про паровоз говорил?
— Жена.
— Дак ты не женат.
— Вот потому и не женюсь, чтобы мне мозги полоскали только на работе, но не дома.
34
Солнце заглянуло в окно спальни в квартире Алины. И его лучик в виде маленького зайчика заиграл на лице спящего Бориса.
— Который час? — спросил он у Алины, открывая глаза.
— Начало девятого. Ты куда-то торопишься?
— Нет, но мне приснился страшный сон, что я опаздываю на съемки, причем на прямой эфир.
— А чем прямой эфир отличается от кривого? — спросила Алина.
— Ценю твой юмор, — ответил Борис и потянулся.
Алина прижалась к нему и сказала:
— Ты так изменился, стал таким ласковым.
— Почему стал? — удивился Борис.
— Извини, вырвалось, — произнесла Алина виновато.
— Ладно, это ты меня извини, если обидел, — сказал Борис.
— Ничего.
— Тебя что-то беспокоит? — спросил он.
— Да.
— Что?
— Я боюсь, слишком много странного происходит вокруг тебя.
— Например?
— Например, нас с тобой вчера дважды фотографировали, один раз возле крепости, другой — в ресторане.
— Странно, а я ничего не заметил, — сказал Борис. — Почему?
— Что почему?
— Почему ты слышала это, а я нет?
— Потому что я боюсь за тебя, — сказала Алина через некоторое время. — Давай уедем отсюда.
— Знаешь, а я не чувствую никакой опасности.
— Потому что ты мужчина, а вам, мужчинам, не дано ее чувствовать.