Феномен
Шрифт:
И почему ей вообще так нравится эта девчонка?
Характер у нее отвратительный. Везде сует свой нос. А еще говорит чаще, чем я дышу. И голос у нее писклявый. Внешность у нее самая неприметная. Фигура и в самом деле подростковая: маленькая грудь, маленькая задница. Рост не больше ста пятидесяти пяти сантиметров. Светлая кожа, карие глаза, угольно-черные волосы длиной чуть ниже лопаток.
— Ты готов? — доносится до меня голос Хоббита.
Помяни черта.
Шумно выдыхаю и киваю.
Лукреция отходит от меня на расстояние двух шагов, поднимает вверх руки
— Еще раз! — приказывает дьяволица.
Смотрю на часы и удручено поворачиваю голову обратно. Час назад я бы застонал и закатил глаза, но сейчас я просто опускаю руки вдоль тела и смотрю прямо перед собой. Спорить с этой мини-версией Аннализ Китинг просто нет смысла. На каждое мое «Все ведь и так хорошо» она приведет около сотни аргументов, что было «не хорошо». А я так устал сегодня болтать, что не намерен слушать еще и ее глупые аргументы.
В спортзале уже не осталось ни одной живой души, ведь тренировка давно закончилась. Очередная песня Тейлор Свифт только что перестала звучать из колонок, и сейчас здесь так тихо, что слышно, как по окнам бьют капли дождя.
Мы повторяем заход с переворотом еще около двухсот раз, — ну, возможно, я совсем немного преувеличил, — и наконец Хоббит говорит «сойдет».
В это мгновение я больше не могу сдерживаться и закатываю глаза.
Где в этой жизни я оступился? За что Бог меня карает?
Это все из-за той девчонки, кажется, Моники? Мне было восемь, и мы с мамой отдыхали во Флориде. Там я познакомился с прекрасной голубоглазой девчонкой с длинными светлыми волосами. Она улыбнулась мне и сказала, что очень хочет мороженое, поэтому я взял ее за руку, и мы вместе пошли к фургону. Идти до него пришлось около пятнадцати минут по невыносимой жаре. А когда мы наконец туда пришли, и я отдал последние два доллара, что у меня оставались в копилке, она сказала, что передумала и уже не хочет мороженое. Я бросил рожком в нее и испачкал ее красивое розовое платье в цветок, а она стояла и плакала.
Не знал, что Иисус такой злопамятный!
Или, может, это из-за того, что три года назад, когда мы с Амандой ходили в кино, кажется, на «Шпион, который меня кинул» с Милой Кунис, — классный фильм, кстати, но дело не в этом, — перед нами сидела парочка, которая без умолку болтала, и я весь сеанс пинал спинки их кресел ногами, чтобы они заткнулись? Но даже это не помогло, они болтали, как ни в чем не бывало, пока я не вылил на них стакан спрайта. Но я же извинился! Сказал «ой»! Вот только не надо осуждать меня, я пришел посмотреть кино, которое на удивление оказалось очень даже годным и ржачным. Так что я не понимаю, почему я должен
То-то же!
Или все дело в том, что, когда меня выписали из госпиталя после операции на колене, я нагрянул на виллу к Деймону и обломал ему тройничок?
Так это же было ради его блага, чтобы он не согрешил!
Да, я католик!
А вот Деймон нет. Это явно был не первый и не последний его тройничок.
Захожу в раздевалку, скидываю вещи и принимаю контрастный душ. Затем выхожу, вытираюсь полотенцем и надеваю спортивные штаны и худи черного цвета. Обуваю найки и, подхватив рюкзак со скамейки, вылетаю из раздевалки.
— Тебя подвезти? — интересуюсь у Хоббита, столкнувшись с ней на выходе.
Видимо, я еще и дебил.
Святой Иисус!
Лукреция вскидывает бровь и смотрит на меня так, словно я только что предложил ей вместе спрятать труп. Спустя минуту молчания, я уточняю:
— Это «да»?
Лу поворачивается в сторону окна, за которым снова самый настоящий потоп, наверняка анализируя в своей маленькой голове, что лучше: промокнуть на сквозь за те десять минут, что она будет идти до своей квартиры, или же все-таки провести три минуты в моей машине.
Мне даже отсюда слышно, как в ее голове крутятся шестеренки. Их скорость приблизительно равна скорости света в вакууме.
Спустя дохреналион лет она наконец-то кивает.
Я подхожу к ней и беру с ее плеча сумку с формой, которую она забрала для дня открытых дверей, что должен будет пройти в пятницу, чтобы украсить изображение ягуаров матовыми стразами. Лу удивленно смотрит на меня, но ничего не спрашивает. Святой Иисус все-таки вспомнил, что я верую в него и избавил меня от неиссякаемого словарного запаса брюнетки?
Впрочем, я только рад.
Мы выходим на улицу, и я останавливаю Лу рукой.
— Подожди меня под козырьком, я подгоню «Рэнж».
Лукреция широко распахивает глаза и смотрит на меня таким взглядом, будто прямо на ее глазах меня съел монстр. Молча разворачиваюсь на пятках и быстро шагаю к припаркованному автомобилю. Закидываю вещи в багажник, сажусь за руль, чтобы завести «Рэнж», включаю подогрев сидений и подъезжаю к козырьку за Хоббитом. С такими же широченными глазами она забирается на переднее сидение моего автомобиля и молча пристегивается.
Тянусь к магнитоле и включаю M83 — Midnight City. Ее приятные биты тут же заполняют темный салон автомобиля. За окном проносятся темно-зеленые деревья, листья которых дребезжат на сильном ветру. Прямо перед нами небесное полотно разделяет ярко-сверкающая молния, заставляя Лукрецию вздрогнуть от резкого грохота. Сильные капли дождя полностью заполнили собой панорамную крышу моего автомобиля, размывая бурое небо над нами и превращая его в одно большое сизое пятно.
— Ты знал, что молния может ударить в одно и то же место дважды, или даже трижды? — спустя некоторое время произносит Хоббит. — А еще, по статистике, шансы умереть от удара молнии и от падения с кровати примерно равны.