Феномен

Шепиловский Александр Ефимович

— Молодец, Шурка! Хороший вопрос, только сразу не ответишь. Передатчик сквозь стены не проникал, не было вообще никакого движения, никакой скорости, он просто изменил свои мировые координаты — был здесь, стал где-то там. При флуктации Поты-Попы ка-спираль возбудилась, пространство в нужной степени искривилось и проделало с передатчиком этот «фокус».

— А какая сила искривила пространство?

— Я же говорю, Пота-Попа — это сколлапсированная масса вещества в нашей «Аленушке».

— Черная дыра?! — не поверил я, и при этом даже стало жутко.

— Да, так в старину называли ее.

«Черная дыра» — это своеобразная астрофизическая экзотика. Звезды светят миллиарды лет и находятся в состоянии равновесия. Но иногда, по мере выгорания ядерного горючего, равновесие нарушается, и создаются условия, при которых под действием внутренних сил тяготения звезда начинает сжиматься, поверхность ее стягивается. Тяготение все возрастает и еще сильнее сжимает звезду. Вещество уплотняется все больше и больше, уже сжимаются электронные оболочки атомов, сжимаются

и их ядра. Выделяющаяся при этом колоссальная энергия уже не может покинуть падающую в саму себя звезду, потому что в ней возникает невероятной величины гравитационное поле, которое продолжает сжатие. Масса звезды не меняется, а размеры ее уменьшаются, ускорение и энергия возрастают. И тогда наступает гравитационный коллапс, этот чудовищный взрыв внутрь до немыслимой плотности. Сила притяжения уже столь велика, что раскаленную звезду, а точнее, уже не звезду, а качественно новое образование, не может покинуть ни одна частица, ни один луч света. Образование становится невидимой пространственной бездной, замыкается само в себе, все поглощает внутрь и ничего не отдает наружу. И даже всесильное поле тяготения замыкается на себя, а пространство вокруг схлопывается. Это и есть «черная дыра». Теперь звезды вроде бы и нет. Это, можно сказать, мертвая материя, точнее, материя в летаргическом сне. И только прямое столкновение с ней, да притом с приличной скоростью, может разбудить ее. Но лучше не будить. Тут такое начнется, такое… фантазии нет!

— И эта «черная дыра» у нас под носом? — не мог поверить я. — Так спокойно и покоится в «Аленушке»?

— Да, в «Аленушке», и именно покоится, в поле первичности. Но это поле отнюдь не первичное, его так называют по привычке. Понимаешь, Сануля, поле первичности, и ка-спираль и эту черную дыру можно лишь приближенно представить себе математически. Оно вроде бы все так, только не совсем так. И то, что мы себе представляем, это слишком грубо и весьма поверхностно. Просто мозг человека так устроен, что не может одновременно охватить, связать и осмыслить все стороны явления или процесса, потому что в них сплошные относительности и абстракции. Вот и приходится выкручиваться, воображать то, что вообще невоображаемо.

— Странно, Володя, а как же вы создали всю эту аппаратуру?

— А так же как и вы в двадцатом веке, не зная толком устройство атомного ядра, не зная полного механизма взаимодействия ядерных сил и даже не имея единой системы элементарных частиц, создали атомную бомбу, строили атомные электростанции и ускорители частиц. Создавая — открывали, изучали. И мы также, не умнее вас. Сколлапсировать, Санчо, могут не обязательно большие массы. Любая масса вещества, достигшая объема с критическим гравитационным радиусом, переходит в коллаптическое состояние, будь то звезда, планета, или вот этот смешной диван и даже молекула. Конечно, не все они будут устойчивыми, но и устойчивых тоже много, как, например, наша Пота-Попа. Масса ее — пятьсот сорок миллиардов тонн.

— С ума сойти! Посмотреть-то ее можно?

— Она на то и дыра, что ее не увидишь. К тому же она меньше пылинки. А ты как думал, такая вот плотность.

— Где вы ее взяли?

— Получили искусственно. Но моей заслуги в этом нет, — и, видимо, что-то вспомнив, Владимир потускнел. — Есть такие люди, Санек, по сравнению с которыми я недоучка, обыкновенный первоклашка.

— Кто они?

— Потапов и Попов. Самородки, умницы. Где-то они сейчас, только бы не теряли надежду, — Владимир еще сильнее потускнел и поведал мне грустную историю.

Теория искусственного получения «черной дыры» из небольших масс была разработана еще сто двадцать лет назад. Понадобилось еще семьдесят лет, чтобы в лаборатории сколлапсировали массу в одну стотысячную грамма. И на этом все закончилось — дальше шел запрет природы. С такой мизерной массой «черной дыры» экспериментов не проведешь, уж больно микроскопические области пространства искривляла она.

Но однажды откуда-то из глубинки, из северной тайги вынырнули два неразлучных друга Потапов и Попов. За три года они почти заочно с отличием закончили девятилетний курс обучения в университете и попутно ухитрились разработать и опубликовать солидный научный труд по физике планкеона — у них был проницательный, изощренный ум. Но они были чудаками. Труд тот изобиловал остротами и шутками, но мысли были великолепными, а расчеты — точными. Потапов и Попов в жизни были людьми неискушенными, таежниками, и не всегда можно было понять, когда они серьезны, а когда попросту дурачатся. Веселые, беззаботные, они ссорились между собой по пустякам, надевали боксерские перчатки и лупили друг друга, после чего мирились. Много было интересных, серьезных и забавных настольных игр, но они признавали лишь игральные карты и бережно хранили потрепанную колоду, в которой бубновая девятка была самодельной. И эти два необычных человека сумели доказать и убедить Ученый Совет, что могут получить искусственную «черную дыру» приличной массы. Два года шла подготовка экспедиции к поясу астероидов между орбитами Марса и Юпитера. Был найден подходящий для эксперимента двойной астероид, в сущности — это два астероида, вращающихся вокруг общего центра масс, этакие каменные глыбы поперечником шесть и восемь километров. Больший из них предназначался для превращения в «черную дыру», а на меньшем началось строительство станции и необходимых сооружений. И все это время накапливалась вакуумная энергия. Потопов и Попов проделали титаническую

работу, не забывая, однако в короткие минуты отдыха сыграть в «дурачка» и поссориться. Они плакали, не стесняясь людей, если в чем-то ошибались, и веселились как дети, если дело шло на лад. С удовольствием брались за самую грязную черную работу. В центре большого астероида пробили шахту и установили аппаратуру с дистанционным управлением. Сколько было шума и споров! Но чрезвычайно упрямые Потапов и Попов настояли на своем: они не доверяли автоматике и поэтому должны были сами включить установку, которая даст толчок и создаст условия для возникновения коллапса. Большой отряд строителей и ученых отбыли на кораблях в безопасную зону. В назначенное время толчок был дан. Вспыхнуло обжигающим светом небо. Астероид стал быстро уплотняться и уменьшаться, и уже ни какая сила не могла остановить начавшийся коллапс. За доли секунды астероид сжался до размеров пылинки, превратившись в «черную дыру». Но ее еще нужно было удержать в галактических координатах и доставить на Землю, поэтому в последней стадии коллапса поле первичности охватило сферу с рождающейся «дырой». На станцию ринулись корабли, поздравляя на расстоянии Потапова и Попова и требуя назвать новое образование по традиции их именами. Друзья в шутку называли друг друга Пота и Попа, так пусть этим двойным именем и нарекут «черную дыру». И вдруг началось бурное истечение вещества металлических ферм орбитальной станции. Другими словами «черная дыра» на миг открылась, не вся открылась, а как бы образовалась щель неустойчивости и, вырвавшийся из пут тяготения узконаправленный пучок энергии вызвал реакцию расщепления в каком-то планкеонном квокере. Раскаленная струя плазмы истекающего вещества создала реактивную тягу, и станция с возрастающим ускорением устремилась в Большой космос. Встревоженные люди услышали спокойный голос Потапова: «Уходим в небо», а Попов так же спокойно добавил: «И, кажется, навсегда». Всполошился весь космический флот Солнечной системы. С Плутона были сняты экспедиционные ракеты и направлены на перехват станции. Находящиеся в этом секторе грузовые и туристические корабли изменили свои маршруты и бросились на помощь. Станция каждую минуту могла взорваться. Потапову и Попову каким-то образом удалось остановить реакцию, к счастью, как раз вовремя, потому что уже было достигнуто опасное для жизни восьмикратное ускорение. Но скорость станции уже возросла до тысячи ста двадцати километров в секунду и дальше она летела по инерции.

А самые быстроходные корабли могли развить скорость на семь километров в секунду меньше и поэтому не смогли ни догнать, ни перехватить станцию. Через два месяца Потапов и Попов вылетели из Солнечной системы и покинули ее, устремляясь в межзвездное пространство. Связь прекратилась.

— Они погибли? — спросил я.

— Что ты, что ты! Продовольствия и кислорода им хватит на сто с лишним лет. А летят они уже шестой год, и все молчком, без связи. Вычислена траектория полета: станция направлена точно к звезде эпсилон Индейца. В общем-то, это недалеко — три с половиной парсека. Через тридцать три тысячи шестьсот лет станция достигнет этой звезды и, скорее всего, станет одним из ее спутников. А Потапов и Попов станут первыми людьми, достигшими чужого солнца.

— Мертвые?!

Владимир укоризненно покачал головой:

— Ну и мысли у тебя. Они еще молоды, лететь им да лететь. Мы же не сидим, сложа руки, мы думаем, работаем. Даст бог, Санек, вернем их на Землю. А лично я в этом твердо уверен.

Ну и язычок у Владимира стал. Мы так часто бога не поминаем, как он.

— Надеетесь построить фотонные ракеты? — спросил я. — Догнать их?

— Что ты мелешь? Все это фотонные, гиперонные и аннигиляционные ракеты имеют лишь теоретический интерес. Чтобы тысячетонные массы летели с околосветной скоростью — на дурака рассказ. Ведь как ни глубок космический вакуум, межзвездная пыль и газ буквально испепелят любую ракету. А лететь с меньшей скоростью сотни тысяч и миллионы лет просто нет смысла. Надо другим способом уметь преодолевать пространство, уметь манипулировать им — встряхнуть, скрутить и вывернуть наизнанку. Тогда оно само доставит тебя в какую хочешь точку вселенной. Этим, Санечек, мы и занимаемся.

Владимир помолчал и с иронией усмехнулся:

— Для начала вот передатчик куда-то «закинули».

— А эта Пота-Попа уникальная и единственная? И только в нашем институте?

— Нет, их с тех пор много получили. И побольше нашей есть. Спасибо Потапову и Попову, научили делать дыры.

Мне почему-то стало обидно, что при такой развитой науки и техники земная цивилизация не может спасти двух человек. Я заочно полюбил этих самоотверженных космических робинзонов. Чем они занимаются, о чем думают, таят ли надежду на спасение?

Вечером я стоял на берегу Ингоды, смотрел на убегающие вдаль лесистые сопки, на красный диск заходящего солнца и с грустью думал о мчащихся в бездну космоса Потапова и Попова. Не может быть, чтобы их не спасли. Обязательно спасут! От этой мысли поднялось настроение. Небо полыхало. Багровые облака, будто подсвечиваемые снизу раскаленными углями, были очень красивы. Такие же закаты я наблюдал из окна своей комнатушки на улице Новобульварной. Не знаю как в других местах, а у нас летом в Забайкалье закаты, каких поискать надо. В береговых зарослях увидел куст шиповника с красными ягодами. Взял в рот несколько ягод, выплевывая бархатистые косточки на землю. Вспомнил детство, походы, рыбалки с ночевкой. Скинув туфли и закатав штаны выше колен, я полез в воду ловить раков. Вот один пятится, пятится… Не успел пучеглазый юркнуть под камень, как схваченный рукой за спинку, полетел на берег.