Феномен
Шрифт:
— Он так больше не будет, — сказал Добрыня. — Все слышали? Объединим их?
— Пусть объединяются, — согласился Тарас.
Владимир моментально вскочил и прямо на глазах посвежел и порозовел:
— Спасибо, Шурка! Спасибо, друзья! Честное слово, спасибо!
Какое удовольствие работать, не боясь, что тебя в чем-то заподозрят или уличат! Дышать стало легче! Как все решилось быстро и просто. Днем со мной побеседовал Тарас. Он дал сразу понять, что мы с ним говорим на равных, сказал, что я — исключительная личность и им здорово повезло, что я переместился во времени именно
— Кто? Куда? — удивился я.
— Есть институты посолиднее нашего, шире размахом. А ученые — народ въедливый и прыткий, охочий до неразгаданных тайн, сманивать начнут.
— А вы никому не сообщайте обо мне.
— Мы, Александр, живем на одном шарике, мы ничего не должны утаивать от самих себя, — назидательно сказал Тарас и хитро прищурился. — Мы же ведь не владимиры.
— Меня никакая сила не сманит и не заберет. Здесь моя родина.
— Отлично! У нас в институте светлые головы, к нам обращаются за консультацией маститые ученые из-за рубежа. Намечается тенденция перемещения российского научного центра пространственников сюда, в Атамановку. Между прочим, Потапов и Попов тоже наши, читинские, правда, они сами из Чары, но какая разница. Ты слышал о них? Я надеюсь на тебя, Александр. Будь построже с Владимиром, он тебя слушаться будет — это меня-то — держи его в кулаке. И вот еще что: тебе надо отдохнуть. Только скажи, и мы все что угодно организуем.
Я бы рад сказать «да», но мне очень хотелось присутствовать при проведении экспериментов, узнать, куда переместился радиопередатчик? И я ответил, что отдохну как-нибудь потом. С чего мне уставать-то?
В лабораторию вбежал запыхавшийся Тока и радостно сообщил, что нашелся хозяин бегемота.
Еще много дней назад по первому каналу всемирной связи было передано сообщение о загадочном появлении у нас бегемота. Отзывов не было. Сегодня послали повторное сообщение, на которое сразу откликнулись из Майами, города на юге полуострова Флорида в США.
Владимир с Добрыней чуть ли не наперегонки побежали в пункт связи при институте и скоро вернулись оттуда весьма довольными.
— К нам вылетели два американца, — сказал Добрыня.
Я думал, что все очертя голову бросятся готовиться к приему гостей, начнут наводить порядок. Но ничего подобного не произошло, никто и пальцем не пошевелил. А вновь углубились в работу, попросив Току узнать, когда прибывает плазмолет для того, чтобы встретить американцев.
Глава 6
В лабораторию вместе с Токой вошли рослый симпатичный мужчина средних лет и молодая приятная женщина. Они были одеты в одинаковые строгие костюмы лилового цвета, с той лишь разницей, что на женщине была коротенькая юбочка.
— Добрый день! — на чисто русском языке весело поздоровался мужчина. — Мы хотим убедиться, наш ли это бегемот.
— И, конечно, вместе с вами найти причину его трансферации, — мягко улыбнулась женщина. — Зовите меня просто Люси. А это мой друг и учитель Гекльбери Финн.
— Гек Финн? — удивился Владимир. — Славный мальчишка
— Да, — засмеялся Гек, — такое вот совпадение. А где бегемотина?
Добрыня что-то ответил по-английски и все рассмеялись. Больше я ничего понять не мог, разговор продолжался на английском языке. Уже и супруги Марковы подключились, и Захар с Архипом что-то рассказывали, и Юлия нет-нет, да словечко вставляла. Все так непринужденно, будто встретились старые друзья, у которых воспоминаний и разговоров оказался непочатый край. Улучив момент, я спросил Току, о чем они говорят и почему не по-русски? Добряк ответил, что ничего существенного в их разговоре нет, просто ради знакомства острят и каламбурят, и что русский и английский языки считаются международными, их знает большинство жителей планеты, а уж одним из них владеет каждый человек, так что языковых барьеров нет. Ну, а родной язык, конечно, остается родным, он не забывается. А сейчас говорят по-английски по традиции, из уважения к гостям.
Ознакомившись с оборудованием лаборатории и конструкцией «Аленушки», американцы в сопровождении Добрыни и Владимира направились к выходу. Владимир позвал меня. Я пристроился сбоку, но боясь, что ко мне могут обратиться с вопросом, немного поотстал. Люси обернулась и о чем-то спросила меня. По интонации ее голоса мне показалось, что она ждет утвердительного ответа. Я и ляпнул сдуру «Йес». Люси с Геком переглянулись и прыснули от смеха. А Владимир незаметно показал мне палец у виска и выразительно повертел им. На всякий случай я отстал еще подальше.
Мокрый, только что вылезший из бассейна бегемот, гулял по травянистому полю. По каким-то признакам американцы сразу узнали его. Откуда-то появился дед Алдоша и тоже начал шпарить по-английски. Видя, что мое присутствие здесь вовсе не обязательно, я решил было потихоньку улизнуть, мне хотелось застать в лаборатории Юлию, чтобы видом своей персоны напомнить девушке о намеченной вечерней прогулке. Но Владимир сказал, что гости желают осмотреть место, на котором объявился бегемот.
Мы пошли ко мне домой. Я опять уныло плелся сзади и злился, зачем они таскают меня за собой.
На балконе гости заинтригованно слушали рассказ Владимира, который жестикулировал, вбегал в комнату и вновь выскакивал на балкон.
— С бегемотом что-нибудь прояснилось? — спросил я Добрыню.
— Не совсем. Я тебе сейчас все быстренько и популярно растолкую. Люси и Гек убеждены, что физическая интерпретация начальной сингулярности …
— Но причем здесь бегемот? — перебил я его.
— Так я к нему и клоню. Это чтобы ты лучше понял. Я еще попроще скажу: предел экстраполяризуемости квази-слоя …
— Добрынюшка, — взмолился я. — Остановись!
Добрыня недоуменно замолчал. Да, хороший учитель из него вряд ли бы получился. А ведь до этих высших материй придется все равно доходить. И я страшно боялся оказаться неспособным учеником. Английский язык тоже надо изучать, американцы, наверное, считают меня каким-нибудь роботом. Почему им никто не говорит, кто я такой?
С балкона неожиданно вылетел раскрасневшийся Владимир, таща за собой гостей, которые с особым вниманием уставились на меня.