Шрифт:
Annotation
Рассказ закончен. Навеяно просмотром "Отряда Самоубийц", а конкретно любовью Джокера и Харли. Никакого отношения к комиксовой вселенной не имеет, но представьте оттенки нуар и врубите треки из "Отряда", должно хорошо подойти под текст. Действие происходит в недалеком будущем, когда человечество окончательно урбанизировалось и расселилось по городам. Если ты родился в определенном городе, переехать из него ты не можешь. Главная героиня - журналистка, главный герой - самый опасный преступник города. Она тщательно скрывает свое безумие, он свое выставляет напоказ. Если вам понравится история, превращу в серию рассказов : ):Ъ .
Ингвар Лара
Ингвар Лара
Фенрир и Соня
Я заснула, снова проснулась, опять заснула. Ненавижу бессонницу. Бесит, бесит, бесит!
Рыжие волосы растрепались по подушке крупными локонами. Я живу в этой квартире уже два месяца, а все никак не могу к ней привыкнуть. Я встала с шелковых алых простыней, в огромное окно заглядывала полная Луна.
– Издеваешься надо мной?
– спросила я у этого светящегося шара. Он промолчал, если бы ответил, значит я снова схожу с ума и пора начинать заглатывать предписанные доктором таблетки. Диагноз "психоз" мне поставили в четырнадцатилетнем возрасте, положили в дом с такими же ненормальными, потом подлатали мою кукушку и она больше не думала съезжать. А жаль, мир никогда не был прекрасней, чем тогда. Я могла видеть музыку и чувствовать запах слов. Удивительно, но не во всех странах это считалось болезнью. Кое-где это признается гениальностью.
До подъема оставалось еще три часа. Уснуть я больше не смогу, но хоть использую время с толком. В оранжерее я расстелила коврик для йоги, воздушные полотна были натянуты тут же. Вид открывался на парк, зелень за зеленью. Музыку я включила громко, но недостаточно чтобы разбудить соседей, толстые стены были еще одним преимуществом моей обители.
Квартирка в старинном доме города Ново досталась мне за большие деньги. Но она того стоила, поскольку удовлетворяла всем моим потребностям. Небольшая кухня, оснащенная прекрасной кофе-машиной. Высокие потолки, огромные светлые окна, спальня, гостиная и оранжерея, построенная в 20 столетии. Два века назад...
Как же давно. Люди только грезили о летающих машинах, лекарстве от рака и были вынуждены жить в ощущении постоянной беззащитности, но были и свои плюсы - например можно было покинуть место, в котором ты родился. Сейчас это могут делать только политики или участники программы переселения. И то, никто не знает - куда тебя отправят. Ново хоть и был помойкой с небывалым разгулом преступности, не являлся одним из мест где добывали радиоактивную руду или нефть.
В оранжерее я установила дополнительные перекрытия, рассадила тропические растения и устроила йога-студию - кабинет. Она стала моей любимой комнатой, не хватало, разве что пары статуй античных богов.
Конечно я бы не могла позволить себе такую квартиру, если бы работала по одной лишь своей специальности. Профессия "журналистка" это лишь прикрытие...
Тренировка помогала не только держать тело в тонусе, вися в двух метрах над землей вверх головой я могла с ясностью соображать.
Завтра мне надо быть во всеоружии. Карточка репортера и сотрудничество с городской газетой позволяла проникать мне
; ; ;
Казнь на электрическом стуле давно превратилась в забаву. Казнь Фенрира - главного преступника в городе в эпохальное событие.
Фенрир - одно его имя заставляло городские власти поджимать хвосты и испуганно трястись в своих хоромах. Послужной список Фенрира был столь бескраен, что мэрия наплевала на то, что суд трижды признавал его невменяемым и отправлял лечиться.
Трижды он сбегал из сумасшедшего дома, никакая тюрьма тоже не могла удержать его, поэтому Фенрира было решено казнить. Словно бешеный пес он сеял вокруг себя хаос, с наслаждением расправляясь как с хорошими, так и с плохими парнями. В один вечер он мог ограбить с группой бандитов банк, убить их и раздать деньги кому придется, а затем взорвать ювелирный магазин и закатить шикарную вечеринку на украденной яхте мэра. Потом пропасть на несколько месяцев и появиться уже с другими подельниками.
Мне он нравился, я восхищалась им и его неукротимой энергией.
Я шла к воротам тюрьмы, каблучки новых красных туфель очаровательно щелкали по мостовой. Помимо меня здесь сегодня было море репортеров и только неимоверными усилиями я смогла выбить себе, так сказать, билет в первый ряд. Небо как обычно было затянуто тучами, несмотря на то, что царила середина лета. Когда в этом чертовом городе в последний раз светило солнце?
Мне всегда нравилась эта неприступная темница. Архитектор, создавший ее пересмотрел фильмов о средневековье и поэтому тюрьма снаружи походила на замок, что не мешало ей быть укрепленной всевозможными техническими благами современной цивилизации.
Минуя множество проверок я поднялась по эскалатору вверх, во время одной из них у меня едва не отобрали фотоаппарат, скрытый в дужке очков, и только отчаянное строенье глазок охраннику спасло меня. Здравый смысл подсказывал, что охранника бы стоило уволить, но мне его профнепригодность оказалась на руку.
Я была взволнована, мне предстояло воочию увидеть легенду городских страшилок. За плотным стеклом нас оказалось двенадцать. Несколько репортеров, парочка влиятельных лиц из светлого и темного миров - желающих воочию насладиться смертью Фенрира. Все, что видели мои глаза - записывалось на рабочий компьютер. Подмигивание правым глазом отключало камеру, не к чему моему боссу видеть все, что я делаю.
Свет в нашей душной комнатке погас, в комнате со стулом он, напротив, стал ярче. Словно на сцене в театре. Металическая дверь отворилась, и в комнату в сопровождении свиты из двух охранников вошел он.
Его аристократические руки были скованы наручниками. Он был среднего роста, но мне показался выше своих провожатых - возможно от того, что держал спину безупречно прямо. Иссиня-черные волосы собраны в хвост сзади. Говорят - Фенрир убирает их, когда собирается убивать. Увидев его прическу, аудитория синхронно задержала дыхание. Я дышала ровно. Давай - пес хаоса - сыграй со смертью. За два шага до самого стула он вдруг выскользнул от охранников незаметным ни для кого движением и поклонился непроницаемому стеклу, за которым сидели мы все. Словно он знал, где мы находимся, словно он мог видеть нас. В серых глазах обрамленных черными как сама ночь ресницами, плескалось безумие, или, напротив, понимание всего? Меня заворожили эти светло-серые глаза, захотелось нырнуть в них, узнать, что же кроется в чертогах разума этого человека.