Феодал. Том 2
Шрифт:
Разведчики подмены не заметили, а я разочарованно покачал головой, встретившему меня куратору. Тот особо не верил в наш успех и воспринимал всю затею как баловство, потому красноречиво вздохнул и ушёл, всем своим видом показывая, что мы отнимаем его драгоценное время.
Пленник был брошен в подпол, а Чжэн получил денежку и поручение скупить побольше полезных изобретений цивилизации, чтобы обменять их на самый обычный порошочек, которому местные не придавали особого значения. Ну, есть и есть, подумаешь, пустяк какой. Сварганил из воды, сколько
Стяжень стоил двадцать тысяч рублей. Двадцать!
«Это пока», — размышлял я. — «Возможно, его цена в скором времени упадёт, если разведчики насытят им рынок».
В таком случае мне проще продать часть запасов на сторону и положить сверхприбыль в карман. Вот только кому продать? Точно не скупщику — меня тогда с поличным поймают. Надо искать заинтересованных людей вне храмовой организации.
На следующий день опять повели пароголового в поля. Все покупки Чжэня мы одели на себя, либо распихали по лошадям, чтобы не вызывать подозрений у приставленного от разведки болвана.
То есть, все набедренные повязки, ножи, фляжки для жидкостей, красивая глиняная посуда, кружки и многое другое. Ещё был особый для пароголовых товар — дерево. Мы сложили удобные короткие бруски по рюкзакам и поручили их тащить Кошевому с Ермолаем.
Я планировал обмениваться целую неделю. Всё это добро мы зароем где-нибудь, чтобы каждый раз не рисковать на проходной, а потом будем доставать по мере надобности.
Скажем об открытии позже. 0,25% от всей прибыли в месяц — это копейки и мириться с этим нельзя. Я подсуетился и сделал всю работу за экспедиционный корпус: нашёл нужного человека и придумал, как найти подход к туземцам. Неужели я недостоин большей награды, чем жалкие пятьдесят тысяч в месяц?
Нет, так дело не пойдёт.
Наша жизнь — это большая полоса препятствий, и если в удачный момент ты не берёшься всё в свои руки, то навсегда останешься позади. Можно взять крупицу и безопасно пойти дальше, а можно одним махом решить целый пласт проблем, перепрыгнуть на десяток ступеней. Я не упущу такой шанс!
«Они и так решат свои проблемы и набьют карманы».
Хоть я и не всё рассказывал подчинённым, но те не тупые, понимали, какой объём денег крутится вокруг нашего предприятия. Все, кроме Нобу, побаивались последствий, но я буду не я, если не вырву зубами причитающуюся мне награду.
Мы пришли на прошлое место возле ручья и плоского камня, расселись в траве, а на лошади остался сидеть только Потап, обводя зорким взглядом равнину.
Ожидание затягивалось. Кчхак опаздывал уже на тридцать минут. Нобу сел медитировать, Мефодий развалился в траве и прикорнул, а Митька с Ермолаем расположились возле ручья, экспериментируя с водой: развели костерок и пытались нагреть оловянную чашу с жидкостью. Хотели сами выпарить кристаллы.
Стоит отметить, что для питья людям она была пригодна, но её странный горьковатый вкус скорее отталкивал — такое проглотишь, только если совсем замучен
— Небось, девок уже снимает одну за другой, самый модный на деревне, — обернулся к нам со смешком Кошевой, комментируя отсутствие переговорщика, ему хотелось разбавить унылую атмосферу.
— Может, поймаем ещё штук пять, наберём бочку воды и пусть они в подвале пердят на неё паром? — предложил Мефодий, жуя травинку.
— Они дуют на неё, — поправил его Нобуёси.
— А ежли пердеть будут, эффект другой получится? — с интересом предположил здоровяк. — Сразу станешь хилым и никому не нужным. Как Потап, уга-га-га! — рассмеялся он своей же шуточке, а Новиков только покрутил пальцем у виска и продолжил дежурство.
— Я им тогда задницы законопачу, — пригрозил Кошевой, пока Ермолай шкрябал ножичком по оловянной тарелочке, рассматривая выпаренный сухой остаток.
— Кстати, а как они справляют нужду?
— Да что ты заладил? Других тем для разговора нет?
— Мне просто интересно.
— А мне нет.
— А мне — да.
— Пойду, отолью, — отмахнулся Кошевой и ушёл подальше от компании.
— Денисыч, а ты что думаешь? — обратился ко мне разговорившийся Мефодий, скука действовала на богатыря удручающе.
— У них есть задница.
— Откуда знаешь?
— Маг книжку одну показывал, там вся анатомия с подробностями. Этих гадов изучали похлеще, чем людей. Там было сказано, что в голове у них происходит больше тысячи разных химических реакций и повторить такое в искусственных условиях невозможно.
— А с виду просто ходячие чайники, — хмыкнул Мефодий и привстал на локте. — Так как так вышло, что сотни учёных мужей не нашли решение, а ты нашёл? Не обижайся, командир, но там поголовастей тебя будут ребята, и опытней.
— Потому что я пытался найти в них человека, а разведчики искали только порошок. Такой ответ тебя устроит?
— В них мало людского, но точки соприкосновения у нас есть, — подтвердил с лошади Новиков.
— Ладно, ты не хилый, Потап, и немножко даже полезный, — сделал вывод Мефодий.
Толмач покачал головой с лёгкой иронией — богатырь его порядком достал, но всё же это был комплимент, потому он не ответил колкостью. Переведя взгляд на горизонт, Новиков прищурился и привстал в стременах.
— Кажется, идут, вон там трава шевелится.
— Наконец-то, — с облегчением выпалил Кошевой, выйдя к ручью и поправляя штаны.
Все встали со своих мест, готовые к обмену, но каково же было наше удивление, когда Кчхак пришёл не один, а с оравой соплеменников! Я обвёл взглядом вылезающих тут и там головастых воинов, опирающихся на копья (второе висело у них за спиной).
Они смотрели на нас с недоверием и застыли на той стороне ручья, готовые чуть что сражаться или бежать. Один лишь расслабленный Кчхак перепрыгнул водяной поток и выдул паровое кольцо приветствия. Потап был к этому готов и моментально раскурил папиросу, чтобы ответить собеседнику на языке черногубых.